После того как она спасла и выходила его, у них сложились странные отношения. У сотника были три жены и наложница, но все они остались дома в кочевье. Оставить же Дори там, рядом с котлами и сопливыми ребятишками, ему даже в голову не приходило. С той самой ночи, когда она вытащила его полуживого с того света, эта женщина стала частью его самого. Она стала его тенью, ночью в постели, днем рядом в седле. Всегда и везде взгляд Субедея должен был находить эту женщину, иначе безотчетное чувство тревоги наполняло его душу.
— Кто этот парень рядом с Мангу? — Дори сидела верхом и смотрела сверху вниз на подходящего Субедея.
— Не знаю. Один из гостей Торгешхана.
— Не нравится он мне.
Сотник, прищурившись от солнца, посмотрел наверх в лицо Дори и усмехнулся.
— Не припомню никого, кто бы тебе нравился.
Женщина в ответ наградила его мрачным взглядом.
— Оставь иронию имперским шелкоперам, тебе она не идет. — И подождав немного, она добавила.
— Мне надо съездить в Бельдерун, вернуть кое-кому старые долги.
— Нет. — Субедей помотал головой.
— Я не спрашиваю у тебя разрешения. — Вспыхнула Дори, но тут же успокоилась и продолжила. — Ненадолго, туда и обратно. Пока вы тут развлекаетесь, я уже вернусь.
Субедей взял повод ее лошади.
— Не глупи, там ты вне закона, любой стражник может схватить тебя и я не смогу тебе помочь.
— Ты забыл, с кем имеешь дело? — Усмехнулась Дори. — Перед тобой Дори Золотые пальцы, никто в Бельдеруне не может увидеть ее, если она сама этого не захочет.
Сотник похвальбы не оценил и, тяжело вздохнув, ответил.
— Один раз уже увидели и даже поймали.
Женщина мгновенно помрачнела и, вырвав поводья у него из рук, рванула своего коня.
— Уезжаю на рассвете, как справлюсь с делами, догоню. — Уже отъехав на пару шагов, она обернулась к огорченному Субедею. — Не печалься, сегодня я еще успею посмотреть на твою победу.
В шатер Мелисаны вошел Дагор и по-хозяйски развалился в походном плетеном кресле.
— Что за юнец выбежал только что от тебя? Неужели та самая будущая жертва.
— Вот тебя только и не хватало. — Раздраженно отрезала женщина.
Грубый тон хозяйки нисколько не задел Парфюмера, а скорее настроил его на философский лад.
— Никто не знает, кого человек ищет в этой жизни и чего ему в ней не хватает.
Мелисана не склонна была вступать в полемику.
— Без всяких сомнений скажу, что видеть твою унылую рожу и выслушивать банальные сентенции сейчас у меня нет ни малейшего желания. — Она взяла колокольчик и позвонила.
Откинув полог, из внутреннего шатра появился Эшфор и застыл у входа.
— Проводите гостя. — Хозяйка указала на выход.
Мужчины остались на своих местах, поглядывая на Мелисану, Дагор с интересом, а Эшфор возмущенно.
— Что тебе непонятно, раб? — Женщина повысила голос. — Выпроводи его.
Слуга растерянно развел руками.
— Вы действительно хотите, чтобы я сцепился с лучшим наемным убийцей в городе. — Голос Эшфора звенел от возмущения. — Это что такой извращенный способ от меня избавиться.
Мелисана наградила юношу презрительным взглядом.
— Убирайся! Распустился совсем, вернемся домой, отправлю тебя на ферму покопаться в навозе. Может быть, там ты найдешь хоть немного храбрости.
Выпустив пар, женщина опустилась в соседнее с Дагором кресло.
— Так чего ты приперся-то, Парфюмер?
— А я-то уже заждался, когда ты спросишь? — Дагор закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая, что ему торопиться некуда.
Мелисана решила больше не давать поводов для радости этому мерзавцу и ничего не ответила. Пауза могла бы затянуться, но Парфюмер тонко чувствовал границу.
— Ладно, раз уж ты настаиваешь, я скажу. — Он с лукаво-примирительной улыбкой взглянул на женщину. — Ведь ты настаиваешь?
— Ну, давай уж, дьявол, рассказывай. — Мелисана улыбнулась в ответ.
— До меня случайно дошли слухи, что наша милая ученица собирается принять участие в турнире.
— Ну и что? — Хозяйка скорчила гримасу. — И ты из-за этого сидишь тут и пьешь мою кровь?
Дагор поднял глаза к небу.
— О, женщины!
Повозмущавшись, он, наконец, принял серьезный вид и, взглянув в глаза Мелисане, произнес.
— Она ведь очень сильно рискует, выходя на всеобщее обозрение. Тебе не интересно почему?
— Ну, и почему же?
— Не знаю — Парфюмер поднялся и направился к выходу. — Мое дело тебя защищать, а думать это уже по твоей части.
— Сволочь. — Как-то безэмоционально отреагировала Мелисана.
На пороге Дагор остановился и, повернувшись к хозяйке, спросил.
— Когда ее попытаются убить, мы как, прикрываем ее или нет?
Турнир начался с квалификации. Каждому желающему разрешали послать по пять стрел в мишень с пятидесяти шагов, и лишь те, кто смог отправить все пять в маленький красный кружочек в центре, попадали в финальную часть. Из почти сотни стрелков с заданием справились лишь семнадцать.
Торгешхан сидел, поджав под себя ноги на украшенной коврами импровизированной трибуне. Слева от него пыталась справиться с непривычной позой Оливия, а справа что-то нашептывал ему в ухо Бурамхан. Высокородная родня Торпаласара, надоевшая великому хану и сосланная в почетную, посольскую ссылку, занимала всю остальную первую линию. Чуть подальше стояли все высшие посольские чины и в их рядах, скромно и незаметно растворились Мелисана и Дагор.
— Смотри-ка, не ожидал, что твой протеже пройдет отбор. — Торгешхан, поглаживая ухоженную бородку, повернулся к Оливии.
Женщина лишь многозначительно улыбнулась, она понятия не имела, насколько Тайя хорошо стреляет. Торгешхан расценил ее загадочность как скрытый вызов.
— Если уж ты так уверена в своем стрелке, тогда может пари? — Его узкие глаза заблестели лукавством.
— Ты же знаешь, я не азартна. — Оливии совершенно не хотелось признаваться в полном безденежье. — Я надеялась, что и ты с возрастом избавился от вредных привычек.
— Да какой тут азарт. — Торгешхан хохотнул. — Так ерунда. Все равно победит Субедей, лучше него нет стрелков в степи. Я бы хоть десять тысяч динаров поставил на него, не сомневаясь, да разве кто примет такую ставку.
Он с чувством превосходства обвел взглядом свое окружение, опускающее глаза.
— Отчего же. — Раздался мужской голос из заднего ряда. — Я готов принять.
По рядам придворных прокатилась волна изумления, сумма была неслыханная. Все развернулись назад и вытягивали шеи, стараясь рассмотреть богача.
Мелисана ткнула, что есть силы, Дагора в бок и прошипела.
— Сдурел, куда ты лезешь?
Парфюмер, продолжая улыбаться вовсю ширь, скосил рот в ее сторону и буркнул.
— У тебя на службе можно помереть со скуки, а тут хоть какое-то развлечение.
— Так! — Обрадовался посол. — Империя делает свой ход.
Рядом тут же раздалось хихиканье Бурамхана, а вслед за ним и всей степной знати.
— Ну, подходи сюда. — Торгешхан махнул рукой Дагору.
Парфюмер протиснулся сквозь толпу и, отстегнув тяжелый кошель с серебром, бросил его перед ханом.
— Здесь ровно десять тысяч.
Торгешхан оценивающе посмотрел на стоящего перед ним мужчину. Смотрел и впервые не мог сразу решить, что за человек перед ним. Вроде бы азартный игрок, но в то же время взгляд умных и проницательных глаз говорил об обдуманности каждого шага. Не крупный, но жилистый и поджарый он не казался сильным, но почему-то от него исходило излучение опасности.
— Хорошо. — Посол кивнул Бурамхану и рядом вырос такой же мешочек с серебром.
Сумма, конечно, была большая даже для Торгешхана, но не настолько, чтобы он отказал себе в удовольствии.
— Итак, ты…. — Он бросил взгляд на своего помощника.
— Дагор. — Подсказал Бурамхан.
— Итак, ты, Дагор, ставишь на своего стрелка десять тысяч динаров серебра против моего Субедея.
— Все верно, я ставлю на Тая. — Подтвердил Парфюмер.
