связалось со Ступницким[1], которого я ежедневно видел в «Посл.<едних> новостях». Его зовут Арсений Федорович. Надеюсь, Арсений Михайлович извинит меня.
Очередная обида Вишняка: я знал два года, что Милюков написал о нем эту статью, и не говорил ему, – это поступок «недружественный»!!! Я действительно знал это два года, но, очевидно, дружественным поступком было бы, если бы я сообщил ему все, что П.<авел> Ник.<олаевич> о нем писал и говорил. А мне уже здесь два добрых знакомых Милюкова рассказывали, что П.<авел> Ник.<олаевич> в Виши говорил о Вишняке чрезвычайно резко, – [«тупой ограниченный маленький человек», —] в последний год жизни П.<авел> Ник.<олаевич> почему-то чрезвычайно его невзлюбил. Не собираюсь это сообщать Марку Вениаминовичу, но все-таки странны его понятия о «дружественных отношениях».
Шлем Вам сердечный привет.
Ваш М. Ландау
Заглянул в письмо Вишняка и для точности цитирую: «Это вполне гармонирует с тем, что Вы „дружески“ не говорили мне о том, что Вам было уже известно два года тому назад относительно резкой критики моей позиции Павлом Николаевичем… Я позволил себе сделать некоторое обобщение относительно общей „линии“ Вашей и вдохновляемой вами части (!) редакции в отношении ко мне». Вдохновляемая мною часть редакции – очевидно, Цетлин! Все же М. В. обещает прислать пять страниц для симпозиума.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 140. М. М. Карпович – М. А. Алданову
17–IV–45
Дорогой Марк Александрович,
Спасибо за письмо. Расспрошу Арсения о Полонских и напишу Вам дополнительно.
Вакар ответа пока не дал, хотя обещал дать вчера. Набокова увижу на днях.
Сегодня получил несколько корректур от Марьи Самойловны. Посылаю их Вам – все, за исключением корректуры некролога В.<ладимира> И.<вановича> Вернадского, к<ото>рый Г.<еоргий> В.<ладимирович> Вернадский очень просил ему прислать. Это задержит получение ее в Нью-Йорке на день. В свое время я писал М. О., что автор некролога, проф.<ессор> Н.<иколай> П.<етрович> Рашевский (University of Chicago, Chicago, Ill<inois>), очень просил прислать ему корректуру, обещая сейчас же ее вернуть. Не знаю, послали ли ему другой экземпляр?
Пишу Вам, потому что не знаю, в госпитале ли еще М. О. или уже дома.
У Рубисовой[1] подозреваю ошибку во фразе: «тяжесть тумана растворялась в тумане». Думаю, в первом случае должно быть «мрамора», но не решаюсь исправить, не имея под рукой рукописи[2].
Всего лучшего. Привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
Сердечно Ваш М. Карпович
Вот списки посылаемых корректур:
1. Рубисова «В Лувре»
2. Извольская «Духовный фронт»
3. Коварская «Художники»
4. Николаевский «Герценоведение»
5. Зензинов о Грузенберге
6. Комаров о Бабкине[3]
7. Карпович о Ланцове – Фишере
8. Извольская о Калашникове
9. Тимашев о Зубове
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.
№ 141. М. М. Карпович – М. А. Алданову
19–IV–45
Дорогой Марк Александрович,
Спасибо за письма. По журнальным делам я написал М. О. и повторяться не буду. Скажу только, что я очень рад, что Вы не отказываетесь написать несколько слов о Рузвельте. Разумеется, кроме «общих мест» сказать ничего нельзя. Но Ваши «общие места» никогда не бывают совсем «общими».
Арсений <Потапов (Карпович?)> говорит, что он нашел Полонских в хорошем состоянии. Любовь Александровна была просто простужена и уже поправлялась, Я.<ков> Б.<орисович> имеет здоровый и бодрый вид. По его впечатлению, живется им сравнительно неплохо, и, по-видимому, они занимают всю квартиру. По крайней мере, никаких разговоров о том, чтобы они занимали только часть квартиры, не было, и никаких признаков этого он сам не заметил. Сына их он видел только мельком – он уже уходил, когда тот пришел.
Я, в сущности, не высказывался по поводу «монополии» для Полонского и просто обратил внимание на то, что соответствующая фраза в его письме может быть истолкована как просьба о предоставлении ему «монополии». Против статьи Мельгунова я, конечно, ничего не имею – если мы ее от него получим.
Насчет денег для Бунина я поговорю или спишусь с Бахметевым. Я думаю, что небольшую сумму можно было бы получить. Арсений со слов Полонского говорил, что Бунину нужны деньги для переезда в Париж – кажется, около 400 дол.<ларов> (не помню, сколько это получается во франках по официальному курсу). Это включает, кажется, и перевозку вещей.
Письмо Вейнбауму я подписал и отправил.
Всего лучшего.
Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
Искренно Ваш М. Карпович
P. S. Значит, увидимся в воскресенье 29го часов в 9 веч.<ера>.
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.
№ 142. М. М. Карпович – М. О. Цетлину
24–IV–45 г.
Дорогой Михаил Осипович,
Посылаю Вам статью Вакара, к<ото>рую я получил от него только сегодня. Статья очень неприятна по тону и отчасти не на тему, т.<ак> к.<ак> мы, конечно, никакого «суда над Маклаковым» не устраиваем. По-моему, я сказал ему достаточно точно, что именно мы хотим обсудить; по-видимому, он меня не понял. Говорил я ему и о размерах, которые он переступил. Но, во всяком случае, посылаю статью на Ваше и М. А. усмотрение. Может быть, Вы наметите какие-нибудь изменения или сокращения, о к<ото>рых потом можно будет сговориться с автором.
Статью Николаевского я прочел, но пока не посылаю, т.<ак> к.<ак> жду последних пять страниц[1]. Она показалась мне основательной и интересной, но, как всегда у Николаевского, слишком пространно. Непонятно, почему надо писать две статьи вместо одной. Вы пишете, что не хотите объявлять, что «продолжение (или окончание?) следует». Но тогда нужен какой-то подзаголовок, т.<ак> к.<ак> статья не покрывает всей жизни Струве. И все равно нам придется потом напечатать и вторую статью!
Как Вам и М. А. показались стихи В.<ладимира> В.<ладимировича> Набокова?[2]
Всего лучшего и до скорого свидания.
Ваш М. Карпович
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.
№ 143. М. М. Карпович – М. А. Алданову
2‑го мая 1945 г.
Дорогой Марк Александрович,
Вернувшись из Нью-Йорка, нашел здесь письмо от Б.<ориса> А.<лександровича> Бахметева, который согласился ассигновать из Фонда сто долларов для помощи Бунину. Пожалуйста, сообщите мне, на чье имя должен быть написан этот чек, так как мне теперь надо составить официальный меморандум, по которому произойдет выдача денег.
Шлю Вам сердечный привет и лучшие пожелания.
Искренно Ваш, М. Карпович
Машинопись. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.
№ 144. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
3 мая 1945
Дорогой Михаил Михайлович,
Большое спасибо Вам и Б.<орису> А.<лександровичу> Бахметеву. Чек, пожалуйста, выпишите на имя M. Zetlin (и ей пошлите). Я думаю, что часть мы пошлем деньгами, как уже много ему послали, а часть оставим на продовольственные посылки тому же Бунину. Правда?
С Вишняком мы весь вечер у нас беседовали вполне мирно. Конечно, мы в точности поместим фразу о Сухомлине[1].
Шлю самый сердечный привет. Еще раз очень благодарю за Бунина.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 145. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
5 мая 1945
Дорогой Михаил Михайлович.
Мы с М. Ос. кое-как состряпали не столько статью, сколько введение к нашему симпозиуму. Прилагаю его. Мы убедились, что попытка подойти к делу
