До самого последнего часа Ирмины, герцог пробыл в комнате своей любовницы и фаворитки, лишь однажды отлучившись для того, чтобы попрощаться с другом и отдать необходимые распоряжения слугам. Все остальное время он провел рядом с женщиной, с которой разделил множество восхитительных ночей, что-то тихо рассказывая ей, или молча держа ее за руку… Сожалел ли он о том, что все так вышло? Да, безусловно. Ему было жаль глупую, запутавшуюся наложницу, не сумевшую совладать со своими чувствами и переступившую черту, за которой уже нет прощения. И, в то же время, при одной только мысли о том, что могла пострадать его Рани, хотелось собственноручно свернуть умирающей любовнице шею. Раздираемый столь противоречивыми чувствами, внешне абсолютно невозмутимый лорд Рэйтан ждал неизбежного скорого конца своей фаворитки. Дыхание женщины становилось все слабее, речь — бессвязнее, а рука, которую держал в своих ладонях лорд Аль-Шехар, все холоднее…
Ирмина успела поведать герцогу о том, кто наложил столь сильное проклятие на драгоценную заколку, но она так и не смогла понять, почему умирает такой страшной смертью. Ведь, по словам помогавшего ей темного мага, соперница должна была тихо угаснуть от непонятной болезни, не вызвав никаких подозрений в магической природе этого недуга. А вышло все по-другому — умирает, как раз-таки, сама виновница всего произошедшего. И вовсе не легко и безболезненно, как было обещано. Нет. Проклятие вернулось к ней, сжигая дотла, забирая ее красоту и молодость, выпивая силы, уродуя страшным оскалом и лишая разума. Такова была цена ненависти. И несчастной пришлось заплатить ее сполна…
Под утро, мятежный дух Ирмины Вар-Араис покинул эту бренную землю, чтобы найти покой в садах Всеблагого. Или… Хотя, кто знает, куда попала душа своенравной любовницы герцога Эршейского?
Глава 13
Проливной дождь все не заканчивался. Стоило герцогу въехать в Равению, как ему показалось, что он попал в другую реальность. Низкие тучи, сырой воздух, хмурые лица… Да, еще и зарядивший ливень вымочил насквозь его легкий камзол, и мужчине пришлось остановиться в первой попавшейся гостинице, в надежде переждать непогоду. Однако его чаяниям не суждено было сбыться. Хмурый малый, стоящий за стойкой, неохотно предупредил постояльца, что скверная погода продержится еще несколько дней, и герцог задумчиво уставился в мутное окно, пытаясь понять, стоит ли дожидаться утра, или лучше сразу пуститься в путь. Да, совсем не так представлял лорд Аль-Шехар путешествие в Тарсу! Он отвел себе на дорогу два дня, а сейчас, с раздражением смотрел на зарядивший унылый дождь и понимал, что по раскисшему тракту и за трое суток не доберется до замка. Надо же было так попасть! Ирг бы побрал эти дикие земли! Даже магия здесь жила своей особой, не подчиняющейся никаким законам жизнью. По всей Равении магические потоки были столь нестабильны, что никто не рисковал строить порталы и использовать сложные заклинания, опасаясь неожиданных сюрпризов. После нескольких несчастных случаев, произошедших с самоуверенными иринейскими магами, Хариндер издал указ, запрещающий использовать магию на территории Равении, и теперь, попадающим в эту часть империи путешественникам приходилось на себе испытывать все прелести жизни лишенцев.
Вот и герцогу, после краткого отдыха на постоялом дворе, пришлось плестись под низкими тучами по разбитым дорогам, поминая недобрым словом и злопамятного императора, оставившего Равению без помощи, для назидания и устрашения свободолюбивых вассалов, и ленивых равенийцев, не удосужившихся привести в порядок свою истерзанную родину. Лорд Рэйтан задумчиво смотрел на незасеянные поля, на покосившиеся домишки крестьян, на покинутые селения… Странно, что в отчетах об этом не было ни слова. Чем дальше от границы отъезжал герцог, тем мрачнее становился его взгляд. Разруха, царившая вокруг, вызывала неприятные мысли. Неужели, и в Тарсе его ждет подобное запустение?
Знаменитая долина встретила своего нового хозяина неприветливо. Выжженные виноградники, скудные посевы, покосившиеся развалюхи, с заколоченными окнами…
Лорд Рэйтан недоуменно оглядывался. Он и представить не мог, что в двух сутках пути от бывшей иринейской границы увидит подобное. Безлюдные земли, брошенные деревни, разбитые дороги… Запустение и безмолвие поглотили бывшее равенийское королевство. С трудом отыскав родовой замок Эль-Адасов, лорд Аль-Шехар потрясенно замер. Это и есть знаменитый Ирьяс?!
Дворец, который он помнил белоснежным и гордо парящим на фоне уходящих вдаль виноградников, предстал перед ним израненным, разбитым и сломленным. Черепица на крыше провалилась, башенные окна зияли пустыми провалами, каменная кладка местами раскрошилась и грозила рассыпаться…
Оглядев унылую картину, герцог решительно тронул коня. В голове настойчиво крутились неприятные мысли обо всем увиденном по дороге к Тарсе, и настроение лорда Рэйтана падало все ниже. Да, не так, вовсе не так виделась ему жизнь послевоенной Равении. А еще, этот постоянный дождь! За двое суток пути герцог успел не раз помянуть ирга и вспомнить самые изощренные ругательства, объезжая многочисленные ямы и колдобины, заполненные водой. Миновав ржавые, едва держащиеся на погнутых петлях ворота, мужчина въехал во двор некогда красивейшего замка Равении. Разбитые крепостные стены, заколоченные окна первого этажа, обшарпанные двери — следы былой войны приковывали взгляд лорда, невольно пробуждая воспоминания о долгих годах противостояния с гордым и непримиримым противником. Лорд Рэйтан поморщился. В тех картинах, которые память услужливо разворачивала перед ним, было много крови, насилия и боли, и впервые, герцог увидел изнанку той политики, которую сам же и претворял в жизнь. Обычное равнодушие трещало по швам, и он не мог спрятаться за привычными рассуждениями о пользе империи.
Мужчина внимательно оглядел покореженную брусчатку, полуразрушенные здания конюшен, заколоченные досками окна. Печальная картина… В душе лорда Рэйтана шевельнулось незнакомое чувство. Жалость? Стыд? Или что-то другое? Нахмурившись, герцог постарался отогнать все непонятные эмоции и спешился у парадной лестницы. «Стой здесь» — тихо приказал он своему коню и двинулся вверх по выщербленным ступеням, стараясь не обращать внимания на неприятное чувство, поселившееся в душе. Какая-то непонятная тоска окутывала лорда, проникая внутрь и сворачиваясь вязким, тягучим клубком, заставляя настороженно оглядываться вокруг и поглубже натягивать шляпу. Казалось, чьи-то невидимые глаза следят за одиноким путником, а на пустых постаментах, уныло расположившихся вдоль мраморной лестницы, возникают фантомы давно разрушенных статуй.
