Сон, сморивший уставшего мужчину, не был спокойным и глубоким. Лорда Рэйтана так и не отпустило тревожное чувство, закравшееся в душу при подъезде к Тарсе, и сейчас, в забытьи, герцог вновь видел разбитые дороги, опустевшие селения, выжженные виноградники… А под утро, он погрузился в явственный и до боли реалистичный кошмар.
Лорд Рэйтан очутился в древнем святилище герцогов Эршейских. Темные своды, жертвенный камень, пылающий огнем алтарь… Мужчина в недоумении огляделся, не понимая, что он делает в старом замковом капище. Неужели, пришло его время? Каждый потомок Аль-Шехаров знал, что всего несколько раз ему предстоит спуститься вглубь священной горы — сразу после рождения, во время обряда единения душ, в дни особых прошений и перед отходом в обители Всеблагого. Нет, были еще пара моментов, но сейчас не о них… Этот порядок свято соблюдался всеми Эршейскими. Даже если отпрыск могучего рода умирал в чужой земле, его прах доставляли в земли предков, не жалея никаких усилий и средств.
Лорд Рэйтан окинул взглядом пещеру, пытаясь понять, что происходит, но шевельнувшийся внутри страх не давал сосредоточиться, сбивая дыхание и наполняя душу паникой. Мертвенная тишина, царившая вокруг, словно вязкий туман, окружала, лишала рассудка, захватывала в свой плен и медленно забирала жизнь. Герцог положил руку на рукоятку кинжала и замер на месте. Ледяной страх тонкой струйкой просачивался в его душу, заставляя мужчину нервно оглядываться и ждать какого-то подвоха. Время шло, но ничего не происходило. А потом, в одно мгновение, все изменилось. Алтарь, стены пещеры, темные своды… Казалось, святилище ожило, наполняясь страшной, зловещей силой. Лорд Аль-Шехар увидел, как в воздухе, одна за другой, появляются призрачные буквы, складываясь в целые фразы. Затейливая древнеиринейская вязь проплывала перед лицом мужчины, заставляя вчитываться в слова старинных заклинаний, тишина взорвалась тысячами голосов, на все лады произносящих неизвестные заклятия, гул, раздавшийся от алтаря, становился громче, отталкиваясь от стен неприятным эхом и заполняя все пространство пещеры. Герцог поморщился и отступил на шаг назад. Неприятное, давящее чувство никуда не пропало, становясь все сильнее с каждой минутой.
Взгляд, брошенный лордом на центр древнего капища, зацепился за какое-то странное несоответствие. Огонь. Он стал другим. Пламя, высоким столбом вздымающееся к закопченным стенам, привлекло внимание герцога своим неестественно белым цветом. Оно казалось живым и зловещим, притягивая, игриво выгибаясь огненными языками, дразня и нежно уговаривая подойти поближе. Лорд Рэйтан, поддавшись магии огня, сделал несколько шагов к алтарю и в удивлении остановился. В центре горящего круга, на жертвенном камне, виднелась фигура красивой обнаженной девушки.
Светлые распущенные волосы, нежная белая кожа, яркие соски, закушенные в страхе губы — Рани. Герцог рванулся к ней, влекомый неведомой силой, не глядя преодолел огненную завесу и протянул руки, собираясь подхватить жену и вынести ее из этого жаркого пламени, но споткнулся, наткнувшись на взгляд герцогини.
— Нет, — услышал он испуганный шепот. — Нет, пожалуйста, не прикасайся ко мне, не подходи!
Герцог неверяще смотрел на супругу, а та в ужасе отодвигалась от него, не позволяя притронуться к своему телу.
— Рани, — умоляюще произнес лорд Рэйтан.
— Нет, — плещущийся в синих глазах страх перерастал в панику, пробуждая в мужчине древнюю, проклятую силу. Не устояв перед искушением, лорд Рэйтан сделал последний шаг, приближающий его к жертве, и пропал — герцог коснулся желанного тела, склонился к губам жены и впился в них голодным, жадным поцелуем. Как же давно он мечтал об этом! Нежные уста силились что-то сказать, но мужчина не слышал. Он преодолел слабое сопротивление Рании, поглощая без остатка ее дыхание, ее нежелание близости, и, казалось, саму жизнь… Отстранившись на секунду от невыносимо сладких губ герцогини, лорд Рэйтан пораженно замер, глядя на свои изменившиеся руки, впившиеся в упоительную плоть девушки и разрывающие тонкие покровы, в надежде добраться до упрямого, несговорчивого сердца. Как?! Что происходит? О, боги… Он не мог!
Кровь… Море крови… И голодный зверь, сорвавшийся с привязи, прорвавший жесткий самоконтроль хозяина, взявший верх в схватке человека и монстра.
— Нет, — потрясенно пробормотал мужчина. — Нет… Не может быть… Я не мог… Я не чудовище… Я — не он! Рани! Рани… — Тоскливый вой раздался под мрачными сводами святилища, заставляя содрогаться древние, много повидавшие стены, сливаясь с торжествующим ревом жертвенного пламени, принявшего свою добычу.
— А ты надеялся перехитрить меня? — Раздался властный, ликующий голос. — Нет, Рэйтан. Ты такое же чудовище, как и большинство твоих предков!
— Предков… предков… — Издевательски повторило услужливое эхо, теряясь в темных сводах пещеры.
— Ты лжешь! — Герцог прижал к себе бездыханное тело жены, поднимая его с обагренного кровью камня. — Я не такой, как мой прадед. Не такой…
— Не такой… — Шептал проснувшийся мужчина, пытаясь унять сбившееся дыхание, — не такой… — Потерянно повторял он, вытирая липкую испарину, выступившую на лбу.
Дойдя до умывальни, герцог облился холодной водой и постарался прогнать остатки разъедающего душу страха. Он не лорд Арвидар. Он не допустит подобного. Его жена никогда не увидит живущего в нем монстра.
Хмурый рассвет забрезжил за окном, уныло пробиваясь сквозь тучи. Лорд Рэйтан подошел к окну и уставился на полуразрушенную ограду замка, серой змеей опоясывающую двор. Страшно было представить, сколько средств понадобится на то, чтобы привести неожиданно свалившуюся на него собственность в порядок. Герцог задумчиво смотрел сквозь потрескавшиеся стекла, пытаясь собраться с силами и заняться делами, но мысли его постоянно возвращались к ночному кошмару, заставляя морщиться и убеждать себя, что это всего лишь сон. Но уж больно реалистично было ощущение безжизненного тела, обмякшего в его руках, слишком бледным было прекрасное лицо и страшно безжалостны огромные, покрытые золотыми пластинами ладони, сжавшие тонкие запястья Рании.
— Ваша светлость, прикажете завтрак сюда подать или изволите в столовую спуститься? — В двери спальни осторожно протиснулась молоденькая служанка и замерла, смиренно склонив голову.
— Я спущусь, — негромко ответил лорд Рэйтан, разглядывая стоящую перед ним девушку. Он машинально отмечал впалые щеки, торчащие ключицы, худые плечи. Да, что же это такое?! Совсем они тут еды не видят, что ли? Герцог раздраженно отвернулся от служанки, не в силах вынести ее взгляд. Давно забытое чувство поднималось откуда-то из глубин его души, заставляя неловко отводить глаза от тонкого, изможденного лица равенийки. Стыд? Лорд Аль-Шехар и не помнил, когда в последний раз испытывал подобное. А память услужливо подбрасывала видения другой девушки, такой же тощей и бледной. Как он тогда не понял, что Рани вовсе не привередничала в еде, а всего лишь не привыкла видеть ее в таком количестве? Вспомнились удивленные серые очи, с непонятным тогда герцогу благоговением разглядывающие многочисленные блюда на богато уставленном столе, робкие движения, огонек ненависти, вспыхнувший, но тут же погасший… Поморщившись от непрошенных воспоминаний, мужчина жестом отпустил служанку и принялся неторопливо натягивать камзол.
