Я снова моргнула, и туман перед глазами немного развеялся.
— Омали? Омали, Вам плохо? — голос Ящерицы пробивался ко мне, как сквозь стекло. Моргнув несколько раз, я прогнала наваждение и посмотрела на собеседницу:
— Всё хорошо, пэри. Мысли, только и всего.
Эстатра хитро улыбнулась:
— Я понимаю, милая. Но Вы так побледнели… Боитесь за возлюбленного?
Эта ситуация начинала меня злить:
— Пэри, право, я не знаю, чего Вы добиваетесь своими намёками. Между мною и Его Высочеством нет отношений такого рода, и не может быть.
На Эстатру моя раздражённая речь, впрочем, особого впечатления не произвела. Пожав плечами, она заметила:
— Невозможное, девочка моя, столь бурно не отрицают… или, быть может, Вы скажете, что юный Змей Вам не по душе?
Я покачала головой:
— Мне неприятен этот разговор, пэри. И Вы, и я понимаем: дело не в моём отношении, а в той пропасти, что нас с ним разделяет.
Ящерица хмыкнула и изящно изогнулась, зачёрпывая ладошкой голубой воды из бассейна. Подняв на меня взгляд, Эстратра негромко заметила:
— Не будьте ребёнком, милая; только дети любят придумывать для себя непреодолимые препятствия и несчастную любовь. Взрослые люди знают: непреодолимых препятствий не бывает; все в этой жизни — вопрос цены.
Я зло тряхнула головой; невозможно было не понять, куда клонила пэри. В тот момент меня даже больше занимал ответ на вопрос — зачем она это делает?
Поколебавшись секунду, я все же прямо сказала:
— Чего Вы хотите от меня сейчас, пэри? Зачем эти разговоры и намёки? Я не понимаю Вас.
Она откинулась на бортик бассейна:
— Будем считать, что мне тебя жаль. Ты упускаешь свой шанс.
Я ответила ей кривой усмешкой:
— О Вашей жалостливости многие наслышаны. Я не нуждаюсь в её проявлениях, поверьте. Это всё, что Вы хотели сегодня со мною обсудить?
Эстатра покачала головой:
— Тише-тише, не стоит так нервничать, милая. Ссориться с тобой не входит в мои планы, иначе, поверь, я не спустила бы тебе столь небрежный тон разговора. Не стану скрывать — тебя, следуя воле богов, я желала бы видеть возле принца Эйтана. К тому же, буду откровенна: ты единственная, кому удалось подобраться к нему так близко.
— Куда логичней было бы свести Эйтана с вашей дочерью. Разве так не надёжней? — уточнила я зло. Ящерица криво улыбнулась в ответ и холодно проговорила:
— Я не настолько ненавижу собственного ребёнка, девочка. И — не забывайся.
В её словах был смысл. Склонив голову, я негромко проговорила:
— Простите, я действительно забылась. Но что Вы имеете в виду, говоря, что следуете воле богов?
Эстатра улыбнулась:
— Не так давно я обратилась к великой Тани-ти за советом: как уничтожить Эжара Кота и возвеличить магов? Той же ночью мне пришло видение; оно говорит, что погибель Эжара Кота — ты.
Признаюсь честно, подобные откровения не привели меня в неземной восторг. Перспектива стать врагом, а то и гипотетической «погибелью» для одного из могущественнейших пэров Ишшарры, славившегося дурным характером и своеобразными пристрастиями, меня пугала.
— И что, во сне так и говорилось, что муэти по имени Омали поможет Вам уничтожить Эжара Кота?
— Практически, — улыбнулась пэри, — Мне приснился громадный рыжий кот с окровавленной мордой и белоснежная куница со следами от змеиных зубов на шее; кот бежал вслед за куницей по тёмному лесу, а она ластилась к нему, то подбираясь ближе, то отбегая подальше. Заросли становились всё гуще, но рыжий зверь, не замечая этого, следовал за белоснежной проводницей. Наконец, куница завела спутника в болото, где его сожрал громадный серебристый змей; так кончилось мой видение.
— И Вы думаете, что куница — это я? — уточнила я осторожно, памятуя, что с безумцами в принципе лучше не спорить. Эстатра улыбнулась:
— Я знаю точно, девочка: это будешь ты.
— А кто ещё знает о воле богов? — спросила я, чувствуя, как замирает от дурного предчувствия сердце. Было ясно, как день: если до Эжара Кота дойдёт хоть отголосок слухов о бредовом «видении» Ящерицы, за мою жизнь никто не дат ни монетки. Глава Торгового Альянса в шестнадцатилетнем возрасте занял свой пост, убив ради этого старшего брата, его беременную жену и годовалого сына. Дальнейшие его действия только утвердили современников во мнении, что Алый Кот, обладая выдающимся умом, не стесняется в средствах и всегда достигает целей. Эжар был правой рукой Императора и негласным руководителем Промышленного Альянса, официальный Глава которого ел у Кота из рук. Иметь такого врага — не та роскошь, которую может себе позволить двадцатилетняя безродная муэти.
Наверное, мысли мои очень уж ярко отразились на лице, поскольку Эстатра быстро сказала:
— Нет; пророчества такого рода разглашать всем подряд нельзя, дабы не гневить богов. Никто, кроме меня и тебя, не знает о нём.
Слова пэри заставили немного расслабиться; в конечном итоге, каждый сходит с ума по-своему. Если пэри Эстатре нравилось верить, что я, аки Спаситель Адад, послана ей богами — не мне её разочаровывать. Пока о пророчестве никто не знал, гнева со стороны Кота можно было не опасаться. С другой стороны, была вероятность того, что Ящерица поможет мне сблизиться с Эйтаном. За это я была готова простить ей любые странности и даже подыграть по мере возможностей.
Нет, я не верила в тот момент, что могу достаточно долго интересовать Змея, как женщина; но Эстатре об этом знать не следовало.
— Что же, пэри, благодарю Вас за доверие, хотя и не имею той же уверенности в правильности Ваших видений, — проговорила я осторожно, тщательно подбирая слова, — И, коль Вы уж действительно желаете видеть меня возле Серебристого Змея, расскажите мне о нём.
Брови пэри приподнялись:
— Разумно. Что же… Эйтан дан Ониа, Серебристый Змей, был рождён двадцать три года назад Лиалин, уроженкой Сакии, одной из младших жён Эшона Нетерпеливого. Мать Змея была умной, образованной и весьма привлекательной; после рождения сына она начала приобретать определённую власть при дворе и чрезмерное влияние на супруга, что многим не нравилось. Её отравили, когда Эйтану было семь лет. Принц остался один, и, если верить докладам наших шпионов, ему сильно доставалось и от старших братьев, и от их матерей.
— Почему? Он был не единственным принцем…
— Верно. Но он был единственным Змеем, если ты понимаешь, о чём я.
— Зависть…
— Разумеется. Ты знаешь, по какому принципу Чаша дарует юному принцу имя?
