вызов ей проклятой шлю. Прав Великий князь – гордыня нас всех здесь держит! Всю жизнь боролась я, и теперь не по мне это – отступать. Не могу я без боя сдаться! Я так привыкла. Но тебе-то сколько лет?
– Двадцать, – спокойно отвечал Литей.
– Мальчик, у тебя вся жизнь впереди! И наверняка славная хорошая жизнь… Что ж ты, харго, голову в петлю суёшь по доброй воле? – сказала Сальяда почти умоляющим тоном. – Ведь ты не понимаешь – на южную границу придётся первый удар! Все эти полчища поползут на нас с Юга и Запада, то есть на наши дозоры! Ты же можешь погибнуть, пойми это!
– Я знаю. Я всё это понимаю, – спокойно, как никогда, кивнул Литей.
Странно, но в голове его была ясность, и в душе спокойствие, потому что он уже всё решил, и больше не над чем было думать.
– Ну, тогда уже я ничего не понимаю! – всплеснула руками Сальяда. – Ты уже убил по моей вине одного. Я не хочу, чтобы убивал ещё! Не твоё это, братишка-динэ… И не пытайся ты из себя грозного воина строить – сердце у тебя доброе! Не возьму я тебя с собой! Понял? Не возьму!
– Всё равно ведь пойду, – упрямо усмехнулся Литей. – Не с тобой, так следом. Не хочу, чтобы все геройские почести тебе одной доставались.
– Гиэ харго! Упрямый ты как баран, Литей! Хочешь – иди, если жить надоело!
– Так ведь я с тобой хочу! Вместе помирать веселее, – рассудил принц.
– Всё тебе шуточки, – огрызнулась Лигерэль. – Нас ведь и вправду убить могут. Лучше бы со своей княжной в Арин ехал!
– У неё уже есть попутчик, – покачал головой Литей. – Я ей не нужен. А тебе спутника не хватает. Так возьмёшь?
– Приревновал, что ли, свою княжну? – усмехнулась Лигерэль. – Ладно, хватит время на болтовню тратить… Иди, Лонгира найди! Потом приходи к Сазарэли – собираемся там! – она улыбнулась. – Никуда от тебя не денешься, человек. И я этому очень рада… Рада, что ты будешь рядом, братишка-динэ!
***
Спустя два часа из самого сердца Элтлантиса отправились несколько всадников…
Две лошади на восток – жемчужно-белая Гили и черногривый Лаялейн. Это ехали в Арин Киралейн и Экталана.
Девять всадников на юг – восемь эльфийских амазонок и юный Литей. Впереди всех Сальяда на блестящем вороном Мраго, а рядом Орлёнок из Даргкара на тонконогой и резвой снежно-белой Эллил.
На север – отряд Ильдэирина, а вместе с ними Гларистар, и Геодест, и Фангир.
И по Большой тропе, ведущей к Мангару, во весь опор мчался чёрный, как ночь, могучий жеребец. Одинокий всадник торопился, ведь от него зависело так много… Конечно же, то был Лонгир.
На поспешно излеченной руке сверкал перстень Киралейна с королевской печатью – знак для Шангалеро – серебряная роза на фоне моря и восходящего солнца, сиявшего золотом первых лучей…
Защитники Элтлантиса
У тебя нет птенцов, у тебя нет гнезда,
Тебя манит незримая миру звезда.
А в глазах у тебя неземная печаль…
Ты – сильная птица, но мне тебя жаль.
Одинокая птица, ты летаешь высоко.
И лишь безумец был способен так влюбиться,
За тобою вслед подняться,
Чтобы вместе с тобою разбиться,
С тобою вместе…
И.Кормильцев
Отряд Соколицы, растянувшись в цепочку, оберегал границу вдоль всех Ивовых болот, и дальше на запад и восток. Нередко дозоры покидали Элтлантис и выходили на людские приграничные земли.
Здесь лес уже потерял последние листья, стоял сиротливый, пустой, мрачный. Первый снег ещё не одел его в свой нарядный белый мех, и лишь кое-где, в оврагах и на северных склонах холмов, жёлтая пожухшая листва уже скрылась под покровом льдистых снежинок.
Воздух был морозный, свежий, и, несмотря на тёплые плащи и тяжёлые доспехи, прихваченные из Элтлантиса, по ночам зима давала о себе знать, пробирая до костей эльфиек, зябко кутающихся в шерстяные накидки. Литей тоже не привык к такой лютой стуже – климат на Юге был много мягче. Потому на ночь старались вернуться под серебряные своды эльфийского леса, где царило вечное лето.
Но Лигерэль всё тревожнее поглядывала туда, где лежал на равнине Джалисона теперь уже наполовину сожжённый и разграбленный город королей – Ринайград.
– Нужно спуститься в Северный лес, – сказала, наконец, Соколица. – Если появятся незваные гости, надо будет перехватить их на подступах к Элтлантису, чтобы успеть предупредить Великого князя, иначе Элдинэ могут не успеть подготовить им встречу.
– Холодно там, в мире Динэ! – попыталась возразить Нэрка.
– Явятся люди – станет жарко, – пообещала ей Сальяда.
***
В тот же день перебрались через Ивовые болота. Грязные топи уже хорошо подмёрзли, и торфяная жижа больше не хлюпала под ногами лошадей.
«Теперь здесь запросто может пройти даже армия», – подумал Литей, и сам испугался этой мысли.
Преодолев болота, лошадей отпустили, поскольку теперь они бы только мешали скрыться дозорным от враждебных чужих глаз. Большинство из них унеслось обратно в Элтлантис, и только Мраго иногда мелькал где-то поблизости, как тёмный лесной дух.
– Значит так, сестрицы, – вскочив на возвышение из камней, начала Лигерэль, – учить вас мне не нужно! Как всегда – побольше осторожности, поменьше шума, если что… – свистите! Каждый день, в полдень и на закате, собираемся у кургана Сосновой горки. Разумеется, если что-то начнётся, собираемся немедленно там же. Разделитесь на пары, и вперёд! Литей, ты со мной!
– Последнего мужчину из-под носа уводят! – раздосадовано вздохнула Сазарэль, потом улыбнулась собственной шутке, хлопнула Литея по плечу. – Удачи тебе в охоте на людей, Орлёнок!
Воительницы разбежались в одно мгновение, словно горошинки раскатились по лесу. Соколица приглашающе махнула рукой:
– Идём, ланхо!
***
Лигерэль стояла на большом валуне, почти сливаясь с замшелым стволом огромного векового дерева. Крутой склон холма, на вершине которого они находились, был щедро укрыт искрящимся ковром раннего снега. Сальяда всматривалась вдаль, Литей сидел у её ног.
Он зачерпнул в ладонь холодящий руку первый снег, поглядел на сияющее резное серебро снежинок и дунул на них, заставив взметнуться в солнечных лучах.
– Мне снег напоминает детство, – мечтательно сказал юноша. – В Ринайграде снега мало, самое большое вот так, как сейчас, за всю зиму насыпает. А когда я был маленьким, госпожа Мара нередко ездила со
