мной в Остенград к моему родичу, господину Галеру. У меня там были приятели, мальчишки из Остена и Керга: Атанар, Фарой, Тиум, и ещё Ризо – мой родственник из Варко. В Остене зимы суровее, и снега в горах, знаешь, как много… Бывало, как заедешь в сугроб, еле-еле выберешься.
– На чём заедешь? – не поняла Лигерэль, спускаясь со своей «дозорной башни» и присаживаясь рядом.
– На снежной лодке. Мы, мальчишки, их из дерева вырезали… Этакое корытце – забираешься в него и катишься с горы. Аж в ушах свистит! Дух захватывает, ох! До сих пор, как вспомню – сердце замирает. Несёшься как стрела… Здорово!
– Ребячество какое! – прыснула Соколица. – Невелика удаль – в корыте с горы кататься!
– Это ты так говоришь, потому что не знаешь, как это весело. Небось, визжала бы, как девчонка, если бы тебя в снежную лодку усадить.
– Ну да! Я не из пугливых, – насмешливо отвечала Соколица.
Она отвернулась, вглядываясь в другую сторону.
Литею вдруг пришла в голову идея. Он снял щит со спины – хороший такой щит, большой и почти плоский – уселся на него верхом и дёрнул на себя ничего не подозревавшую Соколицу.
Прежде, чем эльфийка успела что-либо сообразить, они уже неслись вниз по обледенелому склону со скоростью взбесившейся лошади, чудом лавируя меж толстых древесных стволов и поднимая за собой облако снежной пыли и подмёрзших листьев.
Лигерэль кошкой вцепилась в Литея и визжала на весь лес так, как умеют визжать только чересчур избалованные благородные дамы, увидавшие на своей шёлковой простыне обычную серую мышь, хоть на подобную изнеженную особу вовсе и не походила.
–Держись! – предостерёг Литей и тут же ощутил сильный толчок под задом.
Щит налетел на кочку, отчего его седоки сделали невероятный прыжок вверх и вновь приземлились.
– Ой-ёй! – вскрикнула Соколица, зажмурив глаза.
Внизу скорость стала спадать. Литей пытался затормозить ногами, но вовремя сообразил, что этак их можно запросто оторвать напрочь.
– Харго, харго динэ! Гиэ харго![1] – визжала Сальяда. – Я тебя убью, Литей!
Ещё один удар о корни вековой сосны выбил их прочь. Щит как ни в чём не бывало покатился дальше, а принц и эльфийка кувырком полетели в сторону. Литей крепко держал её в объятиях, чтобы не ударилась.
Наконец, они остановились. Не выпуская Лигерэль из своих рук, Литей слегка отстранился, рассмеялся довольно, глядя на её взволнованное лицо и растрепавшиеся волосы.
– Ну, как ощущения? Детская забава, да? – глаза Литея озорно сверкали.
Сальяда затихла в его руках. Она старалась изобразить негодование на хорошеньком личике, но принц видел, как рвётся сквозь эту маску наружу такой чистый и простосердечный восторг. В зелёных глазах горели озорные искорки, и радость переполняла её.
Литей мог поклясться, что никогда прежде не видел её такой – милой, простой, без надменности во взгляде, без напускной дерзости и озлобленности. Она на миг вдруг стала похожа на маленького, пушистого, испуганного бельчонка. И Литею не хотелось отпускать её из своих объятий, такую тёплую и близкую.
Сальяда кашлянула, приподнялась, повела плечиком, и кольцо рук пришлось разжать.
– Никогда так больше не делай! – строго сказала она, но Литей слышал, сколь фальшив её гнев. – Мы, в конце концов, врагов выслеживаем, а я своими криками могла весь лес на уши поставить.
Она встала, отряхивая прилипшие коричневые лоскутки листьев и поправляя одежду, поглядела на склон, на прочерченную щитом извилистую тропинку и воскликнула испуганно:
– О духи, неужели мы всё это преодолели и не убились? – она вдруг расхохоталась, и глаза сияли как яркие изумруды. – Харго динэ! Ты ещё более сумасшедший, чем я! Понимаешь, я думала, хуже уже не бывает? А ты ещё более сумасшедший!
– Потому мы и встретились, – согласился Литей и поднялся, оглядываясь растерянно в поисках своего умчавшегося вдаль щита.
***
Они затаились в серых камнях, служивших столь хорошим укрытием, что даже самый зоркий эльф, не говоря уже о человеке, не разглядел бы две тёмные фигуры.
Литей внимательно осматривал лес.
– Всё тихо. Полное спокойствие, – доложил он Сальяде.
И впрямь взору их открывалась чудная картина безмятежного осеннего леса, а чуть поодаль, на поросшем мхом холме, даже лениво пасся крупный, отъевшийся за лето олень.
– Да, всё тихо, – согласилась Лигерэль, не отрывая сосредоточенного взгляда от горизонта. – Не пойму только, откуда эта тревога…
– Что такое? – забеспокоился Дарген.
– Да, ерунда, – отмахнулась эльфийка. – Просто вдруг… будто холодом обдало, как-то не по себе стало, страшно.
Шум – негромкий шорох позади – заставил Литея вновь обернуться к лесу. Меж кустов мелькнула пятнистая шкура сорвавшегося с места оленя.
– Странно… Олень убежал, – подивился юноша.
Где-то рядом заливисто пропела птица.
Лигерэль напряглась, даже шею вытянула, как суслик, приметивший опасность.
– Это – Сазарэль, – тихо сказала она. – Зовёт. Совсем рядом.
Она свистнула по-птичьи что-то в ответ, точь-в-точь синица протенькала, но тут же умолкла, пригнулась быстро и подалась вперёд.
– Смотри, Литей!
Принц вернулся к созерцанию окрестностей и вначале не увидел ничего, но потом прозрел. Лёгкое движение неподалёку, и вот уже мелькнула тёмная человеческая фигура, потом другая, как раз там, где только что стоял спугнутый олень. Вглядываясь в лесные заросли, Литей насчитал десяток крадущихся воинов.
Сальяда попятилась, осторожно потянула его за рукав.
Выбравшись из камней, они бросились бежать. Прятаться даже не старались: люди в низине всё равно не смогли бы их сейчас заметить. Куда бежали, Литей не спрашивал, просто старался не отставать от быстроногой, как лань, Сальяды.
Внезапно навстречу шагнула Сазарэль, буквально явилась из воздуха.
– В лесу люди, – доложила она.
– Знаю. Сколько? – деловито осведомилась Лигерэль.
– Мы насчитали восемь человек, – спокойно доложила Белокурая.
Из зарослей облетевшего орешника меж тем появилась Ариника.
– У нас тринадцать, – объявила Соколица.
И Литей, не сомневаясь в её словах, подивился, как это он не заметил ещё трёх.
– Справимся, – самоуверенно заявила Сазарэль.
– Пока – да, – кивнула Лигерэль. – Укроемся в скалах. Видели здесь неподалёку, чуть западнее? Хорошее местечко для засады. Подождём там. Вперёд!
Эльфийки вновь заскользили по лесу, как бесплотные лёгкие духи. Дарген старался не отставать, хоть это и было непросто. По лесу то и дело проносились трели несуществующих птиц, и Сальяда на бегу свистела им что-то в ответ, неизменно похожее – должно быть,
