– Весы в твоей комнате врут? – не выдержал Жан. – Ты испытываешь дополнительные потребности?
– Речь не об обжорстве, речь идет об уроке, который я намерен преподать, – ответил Микки и бросил выразительный взгляд на Катрин.
Он четко дал понять, что нацелился именно на нее.
– Я вся трепещу, – ехидно отозвалась она и, не дав ему ни секунды на раздумье, тотчас повернулась к Герхарду: – Ну а ты, мой раненый герой, расскажи теперь, что же все-таки случилось.
Герхард довольно остроумно описал, что ему пришлось пережить, пока не выяснилось, что речь идет всего лишь о двух сломанных ребрах, а не о поврежденной плевре и раненом легком. Настроение слегка поднялось, маленькое представление, устроенное чуть раньше Микки, было забыто, но до тех пор, пока не принесли заказ.
Каждому подали по одной тарелке, лишь для Микки привезли целую тележку с яствами, каждое из которых было накрыто посеребренным колпаком для сохранения блюда горячим.
– Вот, господин, все ваши восемь горячих блюд, – сказала официантка и подняла по очереди каждую крышку.
Микки ничего не сказал, взял вилку, встал и подошел к тележке. Он попробовал из каждой тарелки и, наконец, заключил:
– Вот это я буду есть, остальное можете убрать!
И указав вилкой на тарелку с морскими языками, снова сел на свое место.
– У тебя ранение в голову? – поинтересовался Оливер.
– Всего лишь практический пример декадентства. Как было обещано. – Микки кивнул Катрин. – А еще большим декадентством будет, если за все это я попрошу заплатить Герхарда, потому что именно он пригласил нас сюда!
– Может, человек нуждается в подобных выходках, если имеет какие-то сексуальные проблемы? – ляпнула Катрин, и, пока она произносила эту фразу, ей стало ясно, что именно он был в комнате с Элко.
Да, она могла еще долго ждать грешницу, разрушившую тихое семейное счастье. Только грешницы не было. Соперницей Изабеллы был мужчина, а не женщина! Это Микки поставил своими криками на уши весь отель. И то, как он сейчас съежился и покраснел, подтвердило Катрин, что она не попала пальцем в небо.
Жан тихо хихикнул, Лили напряженно уставилась в свой стакан, Герхард морщился, всеми силами борясь с приступом хохота, который определенно причинил бы ему жуткую боль, а Оливер подмигнул Катрин. Только Матиас оставался серьезным и после небольшой паузы спросил:
– Откуда она знает?
После этого вопроса никто не мог больше сдерживаться. Все разразились диким хохотом.
Микки сидел, словно окаменев. Катрин видела, что толстяк обдумывает, как вести себя в данной ситуации. То, что он с большим удовольствием ринулся бы сейчас прочь, не было даже вопросом. Ясно было и то, что в этом случае в глазах собравшихся его репутация будет подорвана окончательно.
– Это было случайное свидание, – наконец сказал он и посмотрел на Катрин. – А сексуальные проблемы имеет, скорее всего, тот, кто вообще не знает, что такое секс!
Теперь все глаза устремились на нее.
– Но уж именно вам, господин, я не дам возможности увидеть меня занимающейся сексом, – нанесла Катрин ответный удар. – Я вступаю в связь с тем, кого хочу!
– Да, но уж если она захочет, то сделает это в следующие пять минут! – добавил Матиас, и все снова разразились хохотом.
Катрин раздумывала, стоит ли еще что-нибудь добавить, но нашла, что лучше в этой ситуации будет сменить тему. Остальные тоже пришли к такому мнению, потому что обратили взоры на свои тарелки и бокалы.
Когда через час они начали расходиться, погода не изменилась. Снег шел, уборочная техника продолжала работать, но это было похоже на борьбу Давида с Голиафом. Жан был первым, кто не выдержал. Оливер получил сзади огромный ком снега в спину. Вслед за этим разразилась не шуточная баталия. Лили и Микки быстро укрылись в отеле, Герхард, несмотря на сломанные ребра, тоже сделал попытку скатать снежок, а остальные забрасывали друг друга, отрываясь на всю катушку. Катрин вела бой с Матиасом, который хотел ее совсем завалить снегом. Она оборонялась руками и ногами, и в какой-то момент ей удалось подставить ему подножку и ухватить за рукав куртки. Матиас рухнул, не устояв на ногах, а Катрин набросилась на него сверху.
– Ну, и что теперь? – смеялась она, пока он делал безуспешные попытки подняться.
– Можешь продолжать, – сказал поверженный.
И она добавила ему еще снега за шиворот, потом еще, пока он не освободился, вывернувшись из-под нее сильным движением своего тренированного тела.
– Брр, – Матиас передернул плечами от холода, вставая.
С головы до ног он был в снегу, просто снежный человек какой-то. Катрин продолжала сидеть в сугробе и смеялась до тех пор, пока из глаз не потекли слезы. Остальные тоже решили сделать Матиаса козлом отпущения, снежки продолжали лететь в него со всех сторон.
– Теперь в сауну! А потом еще раз голышом в снег!
Жан выдал идею, и все поддержали его радостным «вау», только Катрин промолчала. Она тоже была бы не прочь прогреться в сауне, но в этой компании оказалась единственной женщиной. Настроения показываться всем этим мужчинам голышом у нее определенно не было.
– Договорились, через десять минут внизу!
Жан смахнул снег с волос, которые теперь торчали в разные стороны, словно растрепанный стог сена. Катрин рассмешил его вид, но в этот момент она вспомнила, что от снега, скорее всего, потекла ее тушь и вид у нее самой вряд ли лучше.
Тони лишь покачал головой, увидев ее, и протянул ключ. Поначалу Катрин приняла это качание головой как оценку своего внешнего вида и вдруг вспомнила про Ронни. Он не дал о себе знать за это время, это было ясно. У Катрин засосало под ложечкой. Не столько оттого, что ее друг до сих пор не объявился, сколько оттого, что за последние несколько часов она ни разу не вспомнила о нем. Как она могла забыть? Непостижимо. Ведь до недавнего времени они были единым целым, на свете не существовало ничего, что происходило бы с ней без его участия. А теперь только вид администратора напомнил ей о друге. Но это же несправедливо по отношению к человеку, который сейчас застрял где-то в снегах и не может подать о себе весточку! Она не могла считать себя такой же, как Микки или Руди.
Катрин казалось, что она хоть чуточку лучше их.
– Значит, до скорого!
Оливер вышел из лифта и закрыл за собой двери.
Катрин нажала на кнопку своего этажа. Она жила выше всех и была рада остаться в кабине одна. Мало-помалу становилось ясно, что круг людей рядом с ней становился все теснее. Маленькие авансы, те или иные двусмысленности, скрытое или явное сближение, но как-то сразу со всеми, не с одним. Лишь Бруно, с которым она до сих пор и не познакомилась-то толком, пригласил ее на свою виллу в Лугано.
