– Что ж, Бруно, увидимся чуть позже, – промурлыкала она и, пританцовывая, направилась к своему номеру.
В номере она в первую очередь улеглась-таки в ванну. Тут же зазвонил телефон в комнате, и она подумала, что это Бруно, который хочет, чтобы «чуть позже» наступило прямо сейчас. Катрин засмеялась над собой.
«Нечему удивляться, моя дорогая Катрин Хюбнер, – сказала она себе, – скачешь голая, мокрая и в пене по отелю. Такая застенчивая, что тебе стыдно уже на вводном уроке анатомии в школе».
Да, за последнее время Катрин открыла в себе множество ранее неизвестных качеств!
Она отряхнула от пены одну руку и взяла свой сотовый, лежавший рядом с ванной. Успокоив мать и тетку и коротко рассказав им, какой сказочный отпуск здесь проводит, она отбросила телефон и попыталась полностью расслабиться в теплой воде. Никаких мыслей о Ронни, о Бруно, о Роксане, никаких мыслей об очередном дурацком письме от этого загадочного сочинителя. И вообще прочь все мысли, которые могли ее напрягать. Закрыть глаза и вытянуться в теплой, вкусно пахнущей воде.
Через полчаса Катрин чувствовала себя так, словно заново родилась. Она смыла пену, приняла душ, заботливо намазала свое тело кремом. И еще у нее осталось время на маникюр и педикюр. Лишь после этого, завернувшись в банный халат, она вышла из ванной и подняла с пола белый листок.
Девочка, тобой хочу я обладать, в страстных стонах твоих утопать, сюрприз случится сегодня ночью.
Я думаю о тебе!
Это была откровенная похабщина! Кто-то, очевидно, пытался напугать ее.
«Только приди, – рассердилась Катрин, – у меня уже есть одна идея, как тебя встретить!».
Она долго стояла перед платяным шкафом. Время еще оставалось. Катрин раздумывала, что из вещей уже надевала, что нет, что и как можно скомбинировать, но вечерний наряд никак не складывался. Она взяла косметичку и направилась к зеркалу.
– В этом ты права, Катрин, – громко сказала она себе, кивая своему голому отражению и подкрашивая ресницы. – Все люди похожи друг на друга, когда голые. Лишь стоя перед платяным шкафом того или иного, можно отделить зерна от плевел! Что же все-таки надеть?
Сделав макияж, она вернулась к шкафу.
«Плюнь, – сказала она себе и вытащила из шкафа черное платье, которое уже надевала в первый вечер. – Важна фигура, а не платье. К чему потрясающая дизайнерская одежда, если тело заплыло жиром? Деньги – еще далеко не все!».
Она натянула на себя в платье, впрыгнула в туфли и для контраста накрасила губы ярко-красной помадой. Выдавив на волосы огромную порцию геля, Катрин взбила их вверх. Теперь она выглядела очень сексуально.
Итак! Для своего ночного гостя из кухни она захватит большой разделочной нож или, еще лучше, меч из бара, которым они здесь так весело открывают бутылки с шампанским.
Вниз Катрин спустилась на лифте. Определенно вынужденная изоляция внесла существенные коррективы в программу отдыха каждого из постояльцев; группы стали образовываться по совершенно иным принципам, нежели в погоду, пригодную для катания на лыжах. Катрин вспомнила о сауне. Интересно, парни решили заночевать там? Или уже улизнули куда-нибудь? Эти ребята слишком непоседливы, чтобы долго оставаться на одном месте. Взгляд Катрин задержался на Лили. Саксонка сидела рядом с Микки, держа в руках какой-то дамский журнал. Ее дружок углубился в чтение экономического издания. Интересно, они были в сауне? Катрин даже не хотела представлять себе, каков Микки в голом виде, а вот на Лили, пожалуй, стоило посмотреть. Увеличенная грудь, приподнятая попа – было на что взглянуть!
Катрин еще осмотрелась. За другим столиком сидели Бенита и ее подруга. Катрин сразу вспомнила о Руди. Она так до сих пор и не узнала, что их связывает с Бенитой. Пожалуй, стоило посвятить свободное время некоторым изысканиям в этой области. Но, – Катрин взглянула на свои часы, – уже почти восемь, и она изрядно проголодалась. Изыскания можно отложить до утра, ибо, если завтра погода не изменится, все снова будут торчать здесь.
Тони как раз с кем-то беседовал по телефону, когда Катрин проходила мимо, и лишь с сожалением пожал плечами в ответ на ее немой вопрос. Это было действительно трогательно, какую заботу он проявлял о ней. Девушка улыбнулась ему.
– Бывают моменты, когда ничего нельзя изменить! – произнесла она и, в свою очередь, пожала плечами.
Тони улыбнулся в ответ, продолжая разговор.
«В принципе все служащие этого отеля – очень милые люди, – подумала Катрин. – Жаль, что мне никогда в жизни больше не придется пожить здесь».
Перед дверью в ресторан Катрин остановилась. У нее не было настроения проводить вечер в одиночестве. Но никого, с кем она могла бы сесть вместе, не попалось на глаза. Впрочем, в уголке устроились Элко и Изабелла, они о чем-то горячо спорили.
«Ладно, не смеши себя, – сказала Катрин, – это совсем не тот случай, о котором ты мечтала».
Она обрадовалась, когда увидела направлявшегося к ней Эвальда.
– Герхард заказал столик на восемь часов, я не знаю, придут ли все, но вы можете спокойно устроиться за этим столиком!
– Большое спасибо, – сказала Катрин с облегчением и пошла по залу, высоко подняв голову.
То, что многие смотрят ей вслед, Катрин чувствовала. Эти взгляды словно придавали какой-то живительный импульс. Когда она приходила в пиццерию к Ронни, многие парни так же засматривались на нее, но те взгляды были ей неприятны. Здесь же, при такой конкуренции, это была весьма высокая оценка ее достоинств.
Катрин села, посмотрела в меню. Пять перемен – со всем неплохо. Пять перемен за ужин, да еще утренний шведский стол, плюс ежедневный обед для желающих. Катрин задумалась. Накормить столько людей! Все это требует большого количества продуктов. Интересно, надолго ли хватит продовольствия, если чрезвычайная ситуация не разрешится в ближайшие день-два. Катрин не волновало, как долго будет ограничено потребление шампанского. Куда хуже, если проблемы начнутся с хлебом. Ну, впрочем, хлеб они могут печь сами. А пиво? Или овощи, фрукты… Она так углубилась в свои мысли, что заметила Герхарда, лишь, когда он уже стоял перед ней.
– О, как замечательно, что ты уже здесь, – улыбнулся он. – Можно?
– Но это же твой столик! Ты ведь его бронировал!
Он сел напротив.
– Как ты себя чувствуешь? Лучше? – Катрин, полная участия и сострадания, наклонилась к нему.
– К сожалению, я не способен смеяться, кашлять и заниматься любовью. Вынужден тебя разочаровать.
– Здесь все сексуально озабоченные?
Катрин покачала головой.
– А ты что теряешься?
Он, казалось, был несколько смущен прямотой ее вопроса.
