Осторожно приступаю к работе. В общем, по словам Уилла, я и так все делала верно. Но концентрации и уверенности мне действительно не хватало.
— Можешь придумать себе какой-нибудь заговор. Мне помогает сосредоточиться.
— Например?
— Ну… — задумчиво скребет затылок. — Например… Расти-расти деревце, тянись в высоту, пусть листики и веточки трепещут на ветру…
Прыскаю... Уилл краснеет.
— Поэт из меня так себе.
— Прекрасный, — уверяю. — Думаю, это то, что нужно.
Вслух заговор не произношу. Вряд ли именно такой способ будет для меня подходящим. Но пульсары, мои пульсары точно смогут помочь. Что там сначала я чувствовала? Зуд в пальцах? Итак, представляем его.
Проходит несколько минут, чтобы я начала понимать, что зуд уже не мнимый, а настоящий. А за ним крошечные молнии, срывающиеся с кончиков и попадающие в одинокую косточку на тарелке. Даже, кажется, слышу легкий треск, когда семечко раскалываются, и беленький корешок выглядывает наружу.
— Получилось, Уилл! Ты видел? Получилось? — хлопаю в ладоши.
— Что здесь происходит? — вдруг слышится грозное.
Резко поворачиваюсь и замираю от страха. Леди Роуз стоит прямо в дверях, сложив руки на груди. И внимательно наблюдает за нами. На лице Уилла бледнеют даже рыжие веснушки.
— Н-н-ничего, — лепечет брат. Прячет руки под стол. Но абрикосовое зернышко слишком красноречиво сверкает хрупким белым корешком. — Я просто Вив показывал…
Маман хмурится. Не верит. Глаза сверкают злыми синими искрами. И я искренне боюсь за брата. Больше не могу прятаться за ребенка. В конце концов, он не обязан брать на себя вину и страдать из-за меня. Да и, наконец, Вивьен потомок Ровены, пусть сами ищут объяснения, а я здесь ни при чем.
— Это моя вина, матушка!
Уилл испуганно втягивает в себя воздух. Нахожу под столом его руку и сжимаю пальцы.
— С недавних пор у меня… — кусаю губы, подбирая слова. — У меня появились странные способности. Почти сразу же как пришла в себя после воспаления легких.
Леди Роуз шагает к нам, прижимает ладонь ко лбу и устало закрывает глаза. Почти на ощупь находит стул и тяжело опускается на него.
— Ох, Святые Древние… — вздыхает. Минуту сидит молча, переваривая услышанное. — Я так и знала. Я догадывалась, что все так и произойдет.
Мы с братом удивленно переглядываемся.
— Что произойдет? — осмеливаюсь спросить.
Графиня открывает глаза, моргает, словно нас впервые видит.
— Уилл, сынок, ступай прогуляться, — мило улыбается брату.
Уилл хмурится, складывает руки на груди.
— Я хочу знать. Вив — моя сестра. Я, как граф Роуз, обязан заботиться о ней.
— Мальчик мой…
— Я не мальчик, не малыш! — задирает подбородок. — Я требую объяснений. Что с моей сестрой?
Смотрю на брата новым взглядом. Таким взрослым и уверенным его еще не видела.
Графиня снова вздыхает. Мрачнеет, но в конце концов больше не возражает.
— Вивьен тогда было три... Только три годика. Когда мы с Патриком заметили кое-что необычное. Растения к ней тянулись. Вились, цвели, благоухали, стоило лишь ей слегка дотронуться до листьев или стебла… — пристально смотрит в глаза. — И… оберегали. Никогда не забуду, как испуганная Гортензия прибежала в гостиную. Глаза в пол лица. Заикается, слова произнести не может. Патрик сразу понял. Я со временем... когда увидела ужасную картину. Няня, опоясанная побегами роз, лежала навзничь в траве. Рядом плакала Вив, прижав ладошку к лицу. Красное пятно украшало щеку.
Я сглатываю, Уилл даже не дышит, слушает внимательно. Практически как Вефандинга.
— Няню мы выгнали без рекомендаций, заплатили щедро кое-кому, чтобы память ей подчистил. Гортензия слишком мала еще была, чтобы что-то понимать. А Вивьен ради безопасности Патрик запечатал.
— Мои магические способности?
Взгляд маман становится строже.
— Это было опасно. Не из-за репутации, Древние с ней. Впервые за много столетий проявились способности у аристократки. Этим могли воспользоваться.
— Кто?
— Я не знаю. Патрик никогда не говорил и мне приказал молчать. Просто выполнил все, что нужно. Да еще сделал так, что на большинство растений и животных твое тело реагировало аллергией. Чтобы снизить контакты до минимума. Мы не знали, как долго продержится печать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Но отец не мог предать короля! — восклицает Уилл.
— Конечно не мог, — спокойно соглашается леди Роуз.
— Тогда кто желает лишить его трона? — тихо бормочу себе под нос.
Но маман отвечает:
— Мне не известно. И хорошо, что неизвестно. Мужчины разберутся с этим. А тебе Вивьен лучше об этом не думать. Только что теперь делать с твоей магией? — внезапно заламывает руки. — Ох, Патрик, на кого ты меня бросил! Я сама с этим не справлюсь.
— Я справлюсь, матушка. Я смогу себя контролировать! — уверяю.
Но маман гневно сверкает глазами.
— Как в замке Ровены? Я согласилась туда поехать только потому, что надеялась снова восстановить печать. А теперь… Похоже, только навредила! — всхлипывает.
Уилл не выдерживает, подбегает и крепко ее обнимает.
— С тех пор я многому научилась…
Леди Роуз поднимает голову, встречается со мной взором. Синие глаза сухие, ни слезинки в них.
— Ты же понимаешь, что тебе нельзя выходить замуж за Торнтона! Он металлист. Тебя мигом раскусит. Я же потому и хотела Джеффри. Этот слизняк ни за что бы не догадался, какую магию будут иметь его потомки. Но ты носом крутила. И крутишь, Вивьен! Ты изменилась. Возможно печать Патрика угнетала не только магию, но и волю. Но сейчас я вижу в тебе другую личность. Ты очень похожа на меня. Умная и здравомыслящая. Из Джеффри ты сможешь выть веревки, управлять всем. Наследство Патрика никогда не достанется Спайкам. А Торнтон опасен. Он тебе не по зубам. Ты должна отказать ему в ухаживаниях!
— А как же любовь?
— Любовь? — фыркает ласково, гладит Уилла по непослушным волосам. — Что есть любовь, дорогая? Мы женщины всегда можем влюбиться в того, кто нам выгоден, если у нас есть хоть капля разума в голове. У тебя есть… Разве нет?
Глава 29
Последние слова маман еще долго крутятся в голове. Есть ли в них хоть капля правды? Неужели это лучшая судьба, которая может постигнуть девушку в этом замшелом патриархальном обществе? Ее предостережения насчет Торнтона перекликаются с моими опасениями, но почему-то не верится, что он действительно столь опасен.
Однако больше всего волнует вопрос насчет моей магии. Почему она настолько нежелательна, даже опасна для моей жизни? Уверена, лорд Роуз не стал бы зря волноваться. А вдруг сама Вив была причиной того, что он пошел на сделку с совестью и пытался предать короля.
Мечусь по кровати в бессоннице до утра. Прокручиваю раз за разом события последней недели. Лишь на рассвете забываюсь в беспокойной дреме. И просыпаюсь совершенно разбитая и обессиленная от скрипа двери.
— Доброе утро, леди! — щебечет Мэри, словно нарочно сияя бодрой улыбкой.
Порхает по комнате, накрывая стол к завтраку, раздвигая тяжелые шторы, набирая воду в хрустальную вазу и погружая туда большой букет.
— А вам письмо! — подносит вместе с букетом к кровати.
Выхватываю небольшой конвертик, зажатый между пышных головок нежных роз, и нетерпеливо распечатываю. Серебристые розы. Вот действительно, от кого это послание — улыбаюсь мысленно. Даже признаться себе боюсь, что сердце в этот момент готово выпрыгнуть из груди.
«Милая Вивьен, приглашаю тебя сегодня после завтрака на утреннюю прогулку по центральному парку...» — читаю лаконичные строки. Подпись, конечно, и не подумал оставить. Наглядная демонстрация самоуверенного Торнтоновского характера. Даже здесь показал, насколько уникален среди других.
"Горбатого могила исправит...", — бормочу под нос. Поднимаю голову и кричу
— Мэри! Приготовь утреннее платье для прогулок.
Любознательный нос служанки выглядывает из гардеробной.
