– Да, конечно, получается…
– Послушайте, Селеста, вы не возражаете, если мы закруглимся? У меня есть дела, которые нужно закончить весьма срочно.
– Нет проблем, Рейчел. Спасибо, что уделили мне время. Это было любопытно. Много глубоких мыслей, смелых идей. Удачи вам с этим Фордом.
Промелькнуло ли на губах корреспондентки нечто вроде понимающей усмешки при этих словах или Рейчел только померещилось?
У себя в кабинете Рейчел удобно устроилась в кресле, водрузив ноги на стол, пока на коммутаторе ее соединяли с Уордлоу.
– Гарри? Говорит Рейчел Ричардсон. Как дела? Нет, особенно после картины Браун. Послушай, ты уже знаешь, что мы пытаемся заполучить твоего Чарльза Форда для передачи о состоянии современной живописи?
– Он только что звонил мне из Санта-Фе. Сказал, что отказался. К сожалению, таков уж он есть. Ты ведь не знаешь его? Боюсь, что играть в эти игры Чарльз не станет.
– Я сглупила, поручив это одной сотруднице, – призналась Рейчел. – Дело в том, что передача пойдет ему только на пользу. На его картины, если я не ошибаюсь, большой спрос. Мне еще хотелось бы заснять вернисаж в твоей галерее, где ты сказал бы пару слов о состоянии рынка живописи, поскольку в этом ты – дока и на Манхэттене равных тебе не сыскать. Будешь только ты, Холли Соломон и два художника – ее протеже. Недурная компания, а?
– Ах, Рейчел, твое утонченное обаяние и умение убеждать, столь характерные для интеллектуала, с одной стороны, и для красивой женщины – с другой…
– …произвели на тебя неизгладимое впечатление, – засмеялась Рейчел. – Дальше можешь не продолжать.
– Послушай, я мог бы предложить тебе для интервью нескольких других интересных художников.
– Но я хочу записать беседу с Чарльзом Фордом.
– Непременно Чарльза Форда?! Эффингама или Коллера не подойдут? Эти ребята подают серьезные надежды, ясно и четко формулируют свои мысли. До них легче добраться, дорогая, и они пойдут на контакт.
– Нет, я уже остановила свой выбор на Форде.
– Нравятся его индейцы?
– Да. Очень!
– Не возражаешь, если спрошу – почему?
Боже, его не проведешь. Ну, да и она не промах.
– Потому, что при всей их метафоричности они идеально передают внутренний замысел их творца. Форду удается вложить столько чувства в выражения их лиц! Его творчество пронизано мистицизмом и абстракцией, но вместе с тем он передает действительность так, что зрителю все становится понятно.
– Бог мой, быть может, ты займешься составлением текстов к моим каталогам? У тебя здорово получается.
– Послушай, дорогой. Как-никак я писала речи для Рейгана. Могу сочинять надписи на майках. Могу делать твои каталоги.
– Стало быть, тебе все-таки нужен Форд.
– Да, именно он.
– Как поживает Мэтт Хардинг?
– Прекрасно. Как мне выйти на Форда?
– Ну-у, гм-м, видишь ли, дай-ка взгляну на календарь. Ах да. В общем, так получается, что четырнадцатого у меня в галерее выставка и Чарльз обещал быть. Согласился принять в ней участие, мне все же удалось уговорить его выйти из добровольного заточения.
– Он точно будет?
– Обещал.
– Значит, я могу приезжать с командой и делать свое дело?
– Можешь. Это будет отлично.
– И могу раскрутить его на обстоятельное интервью?
– О нашем разговоре на эту тему даже не упоминай. Его не было. О'кей? Можешь попробовать, но на успех особо не рассчитывай.
– Думаю, что он согласится. – Волна радостного возбуждения затопила ее. – Все, как правило, соглашаются.
21
Телефонные звонки Тэсса услышала, едва войдя в подъезд.
– Вот черт! – пробормотала она. В руках у нее было много пакетов и пакетиков – уж чего-чего, а покупки в этом безалаберном Нью-Йорке делать легко и приятно. Одна беда: она отчетливо помнит, что забыла включить автоответчик.
Тэсса бегом рванулась вверх по лестнице. Добежала до площадки. Телефон продолжал настойчиво звонить. Кто бы это ни был, ему явно не терпится поговорить с нею. Она выронила все пакеты на пол. Проклятие! Теперь, когда начнешь открывать бутылки с кока-колой, пена из них пойдет, как из огнетушителей.
Она отперла дверь и метнулась к аппарату. И конечно же, звонки прекратились. Но на этом неприятности не кончились, Тэсса одной ногой наступила на игрушечную колясочку Камиллы, а другая как ни в чем не бывало по инерции продолжала движение. «Не повезло тебе, Камилла», – успела подумать Тэсса, теряя равновесие и падая на пол. Сломанная кукольная коляска хрустнула под ее ногой. Тэсса потерла ушибленное место, не то чтобы она сильно ударилась, но урок получился хороший. Если уж не привыкла мчаться к телефону со всех ног, то не стоит и начинать.
Телефон вновь зазвонил. Все еще не поднимаясь с пола, она протянула руку вверх и схватила трубку.
– Могу я поговорить с миссис Тэссой Андерсен?
Деловой звонок.
– Я слушаю вас.
– С вами сейчас будет говорить мистер Джордж Уэстчестер. Пожалуйста, не кладите трубку.
«Проклятие, – подумала Тэсса, – что ему надо?» Директор отдела недвижимости Сотби. Формально – ее начальник. Она ждала. В трубке по-прежнему царило молчание. Тэсса посмотрела на часы. Без пятнадцати четыре. Наверное, только что пообедал и хорошенько выпил.
Наконец послышался его голос:
– Тэсса? Говорит Джордж. Извините, что беспокою. Как вы?
– Хорошо. Жду не дождусь понедельника.
– Да. – Он кашлянул. – Как раз насчет понедельника я и хотел поговорить. Я тут беседовал со своим начальством, и если откровенно, то порадовать мне вас особо нечем.
– Что такое, Джордж?
Тэсса медленно поднялась с пола. Беседа, похоже, начинает принимать такой оборот, что продолжать ее лежа не следует.
– Короче, все дело тут в Пите и в его… его… ну, в общем, в его наследстве.
– В его наследстве? Что это означает? Что компания лишилась всех денег?
– Именно.
– Но это же ни для кого не тайна, – сказала Тэсса, чувствуя нарастающий гнев. Она уже поняла, что́ сейчас последует.
– Конечно, нет. И для меня лично в этом нет ничего особенного. Почти ничего особенного. Такое случается. Люди разоряются… Однако я, похоже, не предвидел, как к этому могут отнестись другие. Вряд ли нужно напоминать вам, что продажа недвижимости – это бизнес, который предполагает порядочность.
– Никто ни в чем не обвинял меня, – возразила Тэсса.
– Нет, конечно. Никто и теперь не обвиняет, Тэсса. Просто дело в том, что… ну, в общем, есть мнение, что это скажется… что это не очень благоприятно отразится на репутации Сотби, если мы возьмем вас в штат, когда Пит, возможно… Ну, в общем… вы понимаете, о чем я.
– Джордж, Пита вот уже год как нет. Он умер. Я проучилась на этих курсах шесть месяцев. Получила лицензию. И все это время считалось, что место за мной. На следующей неделе приступаю к работе. Вы хотите сказать, что теперь я вам не нужна?
