Рейчел затаила дыхание. «Вечерние новости» оценивают полученный сюжет. Тянутся минуты. Технический отдел дает добро. От нетерпения Рейчел грызет ногти. И вот наконец то, что ей так хотелось услышать: «Редакционный отдел «Вечерних новостей» дает добро». Ее пускают в эфир. Она все-таки пробилась и всего-навсего ценой какой-то незначительной части своей души, проданной дьяволу.
– Эй, – окликнул ее Мэтт. – Эй!
Рейчел очнулась от нахлынувших на нее воспоминаний.
– Ах, извини. Я была далеко отсюда.
– В Чикаго?
– Да. В тот день я поступила погано. С женщиной по имени Мэрилин.
– Но благодаря этому ты стала корреспондентом Эн-би-си. Да не где-нибудь, а в самом Нью-Йорке. Это была компенсация тебе за мое «Метео-ТВ».
– Да уж, стала. Это точно. Шагала по ступенькам вверх. Жаль только, что ступеньками этими порой оказывались даже трупы.
– Я не хотел тогда, чтобы ты уходила. И сейчас не хочу, – сказал он просто.
– А я никуда и не ухожу. Я здесь, разве нет?
Рейчел все еще пыталась освободиться от гнетущих воспоминаний. Куда же подевалась ее элементарная человеческая порядочность в тот вечер? А если бы она присутствовала при смертной казни, хватило бы у нее духу попросить палача немного повременить, пока ее оператор заряжает пленку в камеру? Сейчас у нее нет необходимости быть настолько безжалостной. Одно из приятных преимуществ, которые ты можешь себе позволить, добившись успеха. Но в том-то и дело, что его никогда не добиться, если хочешь остаться чистенькой и незамаранной. Она глубоко вздохнула.
– А что закажете вы, мадам? – спросил официант, прервав ее тягостные раздумья.
Она выбрала тушеное филе лосося, залитое расплавленным сыром, под соусом из шампанского и телячьи почки. Мэтт заказал себе то же самое и попросил подать бутылку «Мюсиньи Граф Жорж де Вогюэ» урожая 1961 года. Рейчел доводилось как-то раз заказывать это вино, и она знала, что бутылка стоит шестьсот семьдесят пять долларов. Да, жизнь с Мэттом у нее была бы более чем обеспеченной.
– Мы с тобой знавали и добрые времена, – улыбнулся Мэтт. – Было ведь что-то и кроме жестоких убийств. Помнишь Мериэл Меррей и тот день, когда она нетрезвая вылезла в прямой эфир?
Рейчел рассмеялась.
– И я стала вести передачу вместо нее, а в эфир доносились ее истошные крики: «Эта стерва и прочесть-то ни черта не умеет! Эта стерва и прочесть-то ни черта не умеет!» Теперь всякий раз, когда я читаю текст на телемониторе, у меня в ушах звучит голос бедной старушки Мериэл. Интересно, что с нею стало? – Рейчел покачала головой и опять засмеялась, воскрешая в памяти тот случай, который отнюдь не казался тогда смешным.
– Вышла замуж за полицейского. Я никогда не превышал скорость в городской черте, после того как уволил ее.
– Ты и меня пытался уволить.
– А вот сейчас пытаюсь жениться на тебе.
– Что ж, на телевидение я действительно попала благодаря тебе. – Рейчел рассмеялась, обращая свои слова в шутку, однако, как и в любой шутке, в ней была доля истины.
Она в самом деле чрезвычайно благодарна Мэтту. Буквально на каждом этапе своей карьеры она неизменно получала от него помощь и поддержку – и в Эн-би-си, и в работе под началом Барбары в программе «20 на 20», и когда она временно отошла от телевидения, став спичрайтером в администрации Рейгана. Его карьера в сфере бизнеса началась вскоре после того, как она ушла с чикагской телестудии и открыла для себя великолепие Нью-Йорка и Рокфеллер-Плаза. Мэтт невероятно быстро достиг заоблачных высот в деловом мире, тогда как Рейчел пришлось долго и упорно пробивать себе путь наверх в тележурналистике.
Время от времени они встречались и беседовали, он давал ей ценные советы и даже пару раз вмешался, когда она могла пасть жертвой служебных конфликтов и интриг. Однако лишь только после того, как Рейчел добилась права вести свою собственную программу и создала себе имя, став телезнаменитостью, ему захотелось изменить ту роль, которую он играл в ее жизни, и стать не просто ее доверенным наставником и благодетелем, а мужем.
Она не винит его за это. То, чем ты занимаешься, изменяет тебя как личность. Более того, это изменяет и ту потенциальную личность, какой ты еще только хочешь стать. И уж, конечно же, того человека, который добивается тебя.
– Ну, так как же все-таки «Гасиенда-Инн»? – повторил свой вопрос Мэтт.
– О-о, там великолепно. После того как твое тело хотя бы раз натрут фруктовой мазью из гуавы и страстоцвета, можно считать, что все твои мечты сбылись.
– Вообще-то говорят, место это весьма интересное. И один из его совладельцев – человек тоже интересный. Некий Чарльз Форд. Его ты там вряд ли видела. Он предпочитает уединение и ведет жизнь затворника. Художник. Причем чертовски талантливый. Свои картины продает через Уордлоу. Я уже не один месяц пытаюсь выйти на него, чтобы встретиться, но он не проявляет заинтересованности. Хочу приобрести некоторые из его картин, но предварительно я всегда встречаюсь с художниками. Может быть, тебе как-то удалось бы выйти на него… Рейчел, что случилось?
– Ничего, – чересчур поспешно ответила она.
Однако что-то все же случилось. Все чувства, испытать которые ей хотелось, когда Мэтт делал ей предложение, нахлынули на нее именно сейчас, при одном лишь упоминании имени Чарльза. Она ощутила, как лицо ее заливается краской, и невнятно забормотала:
– Просто вспомнила – Стив просил меня кое-что проверить, а я напрочь забыла. Я обещала ему. Он придет в ярость.
Рейчел поражалась самой себе. Она не лгала. Это в самом деле совершенно вылетело у нее из головы.
– Я рад, что печальное повествование знакомого коллекционера настолько глубоко захватило тебя, – сыронизировал Мэтт, показывая своим видом, что ничего против он не имеет и мирится с тем, что профессиональные интересы всегда будут для Рейчел на первом месте, и что его это вполне устраивает.
Лицо Рейчел перестало пылать. Она глубоко вздохнула.
– Хочешь позвонить прямо сейчас?
– Да, обязательно.
Странная мысль озарила ее внезапно. Она должна извиниться и уйти. Только что она испытала момент истины. Простое упоминание имени Чарльза Форда повлекло за собой столь бурный поток чувств, захлестнувший ее до глубины души. А это последнее брачное предложение Мэтта в длинной череде аналогичных никак не задело ее, оставив совершенно равнодушной. Ей необходимо время, чтобы все обдумать, и необходимо оно прямо сейчас.
– Послушай, Мэтт, боюсь, что телефонного звонка будет недостаточно. Ты не будешь возражать, если я прямо сейчас поеду на студию, а пообедаем мы с тобой как-нибудь на днях?
Он был ошеломлен.
