начинать говорить о делах прямо с порога. Вскоре мы все обсудим, и думаю, ты останешься довольна исходом нашей беседы.
— Ты молодца напои, накорми, в баньке попарь, а потом уж и спрашивай, — пробормотала я себе под нос формулу из русской сказки.
В доме хозяйка шла впереди нас, как раздвигающий льдины ледокол. При этом все живое благоразумно кланялось и убиралось с дороги, пока чего не вышло. В общем, мне сразу стало понятно, что Лоухи в ее доме не столько почитают, сколько боятся.
Оглядываться по пути смысла не было: нас окружало все такое же отполированное до блеска светлое дерево, резьба и стерильность хорошей медицинской клиники. И еще (все попадавшиеся строения я сравнивала со своей «точкой перехода») дом Лоухи совершенно не был живым, как будто его строили не из теплой, пронизанной теплом и жизнью древесины, а, скажем, из пластика.
Когда наша процессия добралась до просторной горницы, хозяйка остановилась на пороге и поклонилась нам, прижав руку к груди — не слишком низко, просто чтобы обозначить полагающееся к случаю приветствие.
— Входите в горницу, дорогие гости. Будьте спокойны и благополучны под моим кровом, — тут Лоухи повела рукой, приглашая нас войти.
Мы чинно проследовали внутрь и расселись по обе стороны длинного стола. Хозяйка уселась во главе, и кроме нее и слуг, больше из жителей дома мы никого не увидели, как будто хозяйской дочери заказан был выход в общество. За дверями, впрочем, постоянно шушукалось и шелестело, словно там собрались желающие послушать, с чем прибыла в усадьбу наша пестрая компания.
Как бы там ни относилась к незваным гостям Лоухи, стол для нас она велела накрыть самый изобильный. Свежайшее мясо и рыба, вареные, жареные и томленые в масле, зелень, еще теплый хлеб и желтое, только что сбитое масло, соленые грибы и моченая брусника, — рай для того, кто с утра не имел во рту ни еды, ни питья. Усаживаясь поудобнее и умащивая на коленях своего фамильяра, я услышала, как плотоядно он вздохнул. Еще бы, его вожделенного мяаса на столе было в избытке.
Никто из нас не произнес ни слова до тех пор, пока служанки не прошли вдоль стола и не налили каждому, чего он желал. Пива мне не хотелось, и я попросила ягодного морса — уж очень соблазнительный аромат шел от кувшина с этим напитком. А когда всем наполнили кружки, Джемс поднялся и повернулся к хозяйке. Выглядел он при этом так, словно внезапно угодил в неподобающее общество, но ради вежливости готов вести себя учтиво.
— Позволь мне, леди Лоухи, высказать нашу общую благодарность за такой безупречный прием. Предлагаю выпить за хозяйку этого дома, за благополучие и процветание ее хозяйства, а также за здоровье ее дочери. Которой, правда, я что-то не вижу вместе с нами за столом.
Лоухи отчетливо скривилась, но, совладав с собой, насмешливо приподняла брови:
— Пусть боги дадут мне все, чего ты пожелал, господин герцог. Однако не возьму в толк, которой из двух моих дочерей ты пожелал здоровья?
Мы одновременно посмотрели на Вейно — что ж это, выходит, он и сам не знал, что у его любезной имеется сестра? Охотник судорожно сглотнул набранное в рот пиво и промолчал. Пришлось его светлости выпутываться из западни самостоятельно.
— Благословен дом, — безмятежно откликнулся герцог, — в котором подрастают сразу две прекрасные дочери вместо одной. Стало быть, и красоты, и рукодельных умений, и домашней магии в твоей усадьбе водится вдвое больше, чем мне показалось. Давай же выпьем за твою удачу, добрая женщина!
И мы немедленно выпили.
— У тебя медовый язык, чужестранец. Думаю, ты мог бы заговорить любого, кто встанет на твоем пути, — заметила Лоухи. — Только и мы здесь не лыком шиты. У нас свое заведенье: любим прямые речи больше, нежели долгие да цветистые. И коль уж ты взялся рассуждать о моих девках, скажи, что при вас делает неудачливый жених одной из них? Не знаю, как в ваших краях, а у нас говорят, что тот, кто держит при себе неудачника, теряет часть собственной удачи.
Вейно побагровел, и приготовился защищать свою честь, — пришлось под столом наступить ему на ногу и выразительно качнуть головой, чтобы не наделал глупостей. Одно лишнее слово — и охотник испортил бы нам все представление.
— Как я уже упоминал, в моих силах разрешить ваше небольшое недоразумение с этим юношей, — поколебать Джемсово снисходительное спокойствие не могло ничто на свете. — Сам он не сумел найти того, что ты желала получить от него. Но удача его не так мала, как тебе кажется, потому что он встретил нас, а со мной, кроме моей прелестной супруги, путешествует наилучший мастер кузнечного дела. Думаю, если ты подробно расскажешь ему, что тебе нужно, он сделает все, чтобы исполнить эту работу.
— Господин герцог правду говорит, хозяйка, — степенно подтвердил Тойво, привстав со своего места. — Ты мне только обскажи, что получить хочешь, а уж я со всем старанием то исполню… если только это вообще исполнить можно.
Последнее кузнец добавил не без умысла: Лоухи должна была понять, что требовать невыполнимого уже не выйдет. Она нарвалась на специалиста, которому не получится заморочить голову. Услышав это заявление, Лоухи покивала, но как бы несколько растерянно. Мне показалось, она не знала, как ей действовать дальше. Джемс, внимательно следивший за ее реакцией, объявил, что с разрешения хозяйки мы хотели бы отдохнуть, а Тойво тем временем выслушает ее пожелания насчет работы, которую он берется исполнить… если, конечно, это в принципе возможно.
Для отдыха нам с герцогом, как супругам, выделили общую горенку с широким ложем в надежде, что мы уснем крепким сном с дороги. Не тут-то было: вместо этого мы принялись совещаться о том, что нас ожидает. Сошлись на том, что Тойво сумеет донести до хозяйки невозможность изготовления мельницы, получить которую она так сильно хотела. А Вейно, как мы надеялись, не станет тратить время зря и сумеет поговорить с той из двух девиц, которую собрался отвести под венец.
Уже смеркалось, когда мы снова собрались в большой горнице к ужину. Баню служанки топили зря — мы так до нее и не добрались. Пока не явилась хозяйка, Тойво коротко объявил, что «бабы дуры, вечно желают такого, чего и на свете не бывает». А Вейно, взъерошенный, с горящими глазами, отчитался, что виделся со своей зазнобой и получил от нее согласие пойти за него замуж. Девка, правда, уточнила, что матушка так просто ее не отпустит, но обещалась помочь будущему мужу
