сможет носить один из будущих охотников за державой Гинкмара. Я разрешил. Маг тут же продемонстрировал результат, накинув на себя извлеченный образ. Тот выглядел достоверно только при поверхностном осмотре и не выдержал бы даже неглубокого прощупывания, но чего-то лучшего не требовалось. лже-Гольту достаточно несколько раз появиться в тавернах по пути к кагральской столице, чтобы королевство встало на уши.
— Айк говорит, что там до сих пор мусолят вопрос престолонаследия, — сказал Арх. — У эльфов такие проблемы быстро не решаются, когда бесспорного претендента нет. Сразу несколько почтенных древних родов выставили своих кандидатов, но ни один из них не может похвастать преимуществами перед другими. Войны никто не хочет, но и уступать никто не хочет; и уж точно никто не желает просить о посредничестве оргойцев. Появление в такой ситуации Гольта породит шухер, который будет нашим на руку. Эльфийская знать, когда оказывается в трудном положении, не стесняется обращаться к народу. Вот и сейчас, после множества встреч и переговоров в узком кругу, она уже почти готова предоставить простым эльфам решать, кого они хотят в короли. И тут по Кагралу покатятся слухи о якобы воскресшем наследном принце, пусть еще и не сменившем человеческую расу на родную. Маги сразу проверят, действительно ли Гольт в Срединном Пространстве, и обнаружат, что он по-прежнему в Мире Теней. Но убедить в том население окажется не просто. И они точно не справятся с этим быстро.
— А ты с казненных вампиров предварительно личины не снял? — спросил я. — Хоть с некоторых?
— Ты меня за лоха держишь? — обиделся Арх. — Естественно, снял со всех! Просто про запас: вдруг возникнет необходимость нашего тайного вмешательства в процессы, запущенные в оргойских владениях Анзенкама. Вампир-засланец со свитой, конечно, уже в Форгарте. И скоро об этом узнает Бальдур… Но часть личин может использовать кагральская группа. Ты верно мыслишь: делегация приближенных Анзенкама послужит Гольту хорошим обрамлением. Добавит интриги в постановку.
— Айк согласился быть проводником?
— Согласился. Он говорит, самым сложным будет пробраться в королевский дворец. Маловероятно, чтобы Эгланан спрятал державу где-то еще. Дворец заперт и под охраной с тех пор, как до Каграла дошла весть о превращении Эгланана в Онуфрия. В самом здании никого нет, но предстоит обезвредить множество обычных для резиденции любого правителя ловушек.
Открыв в интерфейсе Летописи Аусанга и Анналы Вселенной Дагора, я там и там подписался на упоминания об Айке из Бренна. Пусть по способностям и навыкам мой приятель окажется самым слабым в группе, уступая всем без исключения непобедимым, я ничуть не сомневался, что именно он обнаружит державу и вынесет ее из дворца.
В замок прибыли отобранные старостами четырех деревень крестьяне и крестьянки. Они имели самое смутное представление о своих будущих обязанностях и лыка не вязали в придворном этикете. Кукуцаполь приставила к ним инструкторшами двух амазонок, владевших собственными поместьями до вступления в клан Нагибатора и самозахоронения. Впрочем, те пока взяли в оборот лишь крестьянок: молодых девушек и бездетных вдов. Мужикам на первое время нашлось другое занятие: пробивать окна во всех комнатах, которыми при Анзенкаме пользовались только вампиры.
По дополнительному договору, заключенному мной и Варми с одной стороны, и Кукуцаполь — с другой, зальмовская гвардия оставляла непобедимым немало ценного из того, что могла забрать. В основном это были предметы повседневного пользования из приемного зала и других помещений. Новым владельцам замка было бы трудно быстро найти замену таким вещам, и ничуть не легче оказалось бы обходиться совсем без них. А поскольку мы с Варми, пожертвовав Нагибатору скипетр, уже и так чувствовали себя неприлично щедрыми людьми, то договор составили возмездный, с выплатой за имущество деньгами. Возражений не последовало, и требуемую сумму отстегнули нам незамедлительно.
Помимо того, я еще отдельно оговорил с Варми передачу мне трех изукрашенных ларцов разного размера и большого сундука — под личные богатства. Таскать их с собой становилось затруднительно, и я решил превратить свой бункер в «резиновом мешке» еще и в сокровищницу. Конечно, идя на это, я рисковал. Вдруг все же кто-то имеет доступ туда, кроме меня? Но даже если так, мне казалось, что этот «кто-то» будет меньше всего интересоваться чужими заначками. Не такое там место. Не для мелких воришек. И даже не для крупных ворюг.
Так, за разными делами и длительными заходами в «Путешествие», прошло несколько дней. Приближался особый, долгожданный и грозный: день прочтения антипроклятия в Зальме. Наконец он настал…
Ничего не произошло. Гвардейцы остались в казармах. Их маунты — в конюшнях. Варми — в гостевых покоях, которые занимал.
Зальмовцы на радостях перепились так, что к ночи ни одного на ногах не осталось. Кроме их командира, соблюдавшего воздержанность независимо от поводов ее нарушить. Отбытие из замка пришлось отложить на сутки. А потом мы все-таки выступили, усыпая свой путь опустошаемыми на ходу винными кувшинами и пузырьками антипохмельных снадобий.
В Зальме нас встретили с восторгом. Последовала еще одна термоядерная пьянка, только гораздо большего масштаба. Отличившихся гвардейцев представили к наградам, и всем выплатили премии в размере полугодового жалования. Меня градоначальник хотел провозгласить почетным гражданином, но ему напомнили, что я им уже являюсь. Тогда сановник предложил сделать князя Форгартского членом городского совета. Инициативу поддержали, мудро предоставив мне право сколько угодно отсутствовать на заседаниях.
— В следующий раз он тебе свое место уступит, — сказала Джейн.
За время нашей разлуки она заметно изменилась. С нее будто сдуло часть молодости. Осваивается в роли великой магистрессы, значит…
— Я его отставку не приму, — ответил я. — Из меня мэр — как из вороны певица. Да и следующего раза не будет. Скоро навсегда покину и Зальм, и Гинкмар… Знаешь что? Составь мне компанию на сегодня. Все равно все бухают, а ты не пьешь почти.
— Давай! А чем займемся?
— Хочу воздать должное одной славной богине. А то она для меня много сделала, а я слишком часто оказывал внимание другой.
И мы отправились в поход по всем восемнадцати святилищам Агапэ, что имелись в Зальме. В каждом храме, в каждой часовне я совершал подношения. Уже на третьем обряде Агапэ поняла мои намерения, и над алтарем на секунду проявилось ее улыбающееся лицо.
