наг — девушка развернулась к нему лицом, занимая боевую стойку, но монах толкнул её, а страшная дубина и «Воротный Столб» вновь оказались в его руках, и слились в один ужасающий веер.
Он что-то орал, забыв, что звуки не существуют, но принцесса и так поняла: «Идите, я их задержу!»…
…Знакомая комната. Именно отсюда Кахкхаса телепортировал её к Шульгену. По плану дворца выходило, что она всего на один этаж выше покоев правителя планеты. Лестницы и лифта не было, была анфилада комнат, заканчивающаяся вестибюлем, по плану — с широкой лестницей, спускающейся в покои. Только вот не помнила Кадомацу, что внутри шульгеновской тронной залы имелась какая-то дверь… А если они совсем стену замуровали⁈
Она проверила оружие, и ударом кулака вышибла замок двери. Узнаем всё на месте. Дверь заклинило — пришлось отодвигать вручную. Вместо комнат оказался коридор с рядами дверей. Так, вот вам и первые неожиданности…
…- Сообщите мне о состоянии штурмующей группировки, — наконец приказал Тардеш.
— Товарищ драгонарий, с лидирующими группами связь потеряна, и у нас нет сводок с передовой! Только с основного рубежа наступления! Дальше мы не можем преодолеть их глушилки!
— А что говорят пленные? Хоть какую-то связь с поверхностью, быстро!
— Слушаюсь!
Ждать пришлось долго. Как и подозревал драгонарий, допроса пленных ещё и не начиналось. Трибуны, как всегда, занимались сочинением пафосных панегириков «во славу оружия Партии и Республики», а не своим прямым делом. Наконец, на экране возник череп начальника разведки Кверкеша:
— Товарищ драгонарий, согласно последним допросам пленных, связь со столицей у повстанцев потеряна. Командование взяли на себя полевые командиры, которые не координируются со штабом. Последнее полученное ими приказание: «Стоять насмерть».
— Ясно, — он вызвал на другой экран Кверкеша: — Что скажешь на это⁈
— Как докладывают с линии фронта, многие нервничают и спрашивают: «нельзя ли в плен». У них и правда нет связи, и никто их не отзывает для отражения десанта. Либо девчонка добилась успеха, и скоро ждём её назад с победой, либо её взяли, но слишком дорогой ценой — если она успела оторвать голову кому-то из главных мятежников, было бы то же самое. Такое не будут сообщать при нашем наступлении, чтобы не вызвать дезертирство.
— Не нравится мне второй вариант.
— Она могла сделать что-то со связью и сама, и это тоже может объяснить панику. В любом случае, я не буду упускать шанс и командую атаку. Добро⁈
— Что ты у меня-то спрашиваешь? Я со всем своим флотом сейчас не больше чем декорация и тыловой госпиталь.
— Я не только тебе, а всему штабу. Сообщи Мацукаве, у него же сейчас «самое командирское место».
— А, точно, — усмехнулся адмирал: — Никак не могу привыкнуть к армейской субординации. Только сейчас «самое командирское» у товарища Метеа. Если удастся у неё — удастся у нас всех.
— Что верно, то верно…
…Сакагучи терпеливо дождался команды инженеров, и центурии охраны, но, отрапортовав по всей форме, собрал свою половину отряда и отправился за принцессой. Центурион всполошился:
— Постойте, разве вы не направлены на усиление нас?
— Нет, мы только дожидались подкреплений. Сейчас же, передав объект под вашу ответственность, я должен со всем отрядом двигаться на соединение с командующим стратигом. Прошу меня извинить.
Центурион проводил его взглядом, потом быстро обернулся и приказал инженерам, занявшим места у экранов безопасности:
— А ну-ка, быстро, расчистили ему дорогу! Полный доклад о том, что его подстерегает!
— Есть!
…Сакагучи прослушал предупреждения, и сразу же приказал:
— Ты (Ильхану), Вперёд, в разведку, и сразу же докладывай, если что изменится. Остальным — держаться ближе и смотреть в оба! Её Высочество могла и обойти кого-нибудь, для скорости, нам же, следует выбить все засады, чтобы к ней в спину не прибежали. Поняли⁈
Последний бой
…Демонесса кралась широким, бесшумным шагом, стараясь так ставить ногу, чтоб когти доспехов не клацнули об пол. Она задерживала дыхание, оглядываясь, проходя мимо каждой двери с мечом наготове. Клинок цвета её глаз заметно светился в темноте. Что-то чувствовалось… точно, она чувствовала… магию, что ли⁈
Внезапно, дверь вдали открылась, и оттуда, при полном параде, да и всего лишь с четырьмя телохранителями, вышли Умкы и Кахкхаса! Девушка сама сначала не поверила, но потом еле удержалась, чтобы не крикнуть от радости!
Легкими толчками, чтоб не нашуметь, она разбежалась, разгоняясь бесшумными взмахами крыльев, поправляя меч обеими руками — лишь бы не застрял, а там просто будет. Но вдруг в глазах потемнело, ключицы непривычно щелкнули дважды — она вдруг перестала чувствовать и руки и крылья, и пролетела на них в пустоту, с силой ударившись об пол одеревеневшими ногами, чудом устояв после приземления. Сильные, послушные мышцы демона превратились в недвижную каменюку. «Прости, подруга» — прозвучал в голове голос Златы…
Кахкхаса обернулся — и вздрогнул. Совершенно бесшумно летевший меч принцессы застыл в считанных миллиметрах от его рыбьего глаза. Охрана сразу запуталась в лямках автоматов, забыв с перепугу, где курок, где предохранитель. Умкы сматерился.
— Уходите, — не своим голосом сказала демонесса, и другой, знакомый, повторил в голове у Кахкхасы.
— Ты что, сука, отпускаешь нас? — сунулся Умкы.
— Тебя бы я с радостью позволила убить, пёсья кровь. Но у нас договор.
— Тихо, — махнул на Умкы рукой Кахкхаса: — Это Новак.
— А какого хрена ей от нас надо? — не удосужился заткнуть свой поганый рот брат Тыгранкээва.
— Я договорился. И молчи, дурак, если хочешь жить!
— Правильно — опять сказала принцесса голосом Златы: — А теперь уходите быстрее.
— Прости, а что нам сейчас мешает прихватить с собою твою беспокойную подружку⁈ Или просто свернуть ей шею? Влепись сама своей сделкой, она одна, а нас шестеро!
— Я её отпущу — и ты умрёшь ещё до конца секунды, Кахкхаса. Потом — твои стражники. Тот дюже крикливый кретин проживет чуть подольше — столько, сколько будут умирать эти четверо. Она не нага, значит, Клятва Астики не спасет ваши трусливые шкуры. Магия тебе не поможет — она чародейка, и значит, я смогу использовать заклинания в полную силу. Ещё есть охота нарушать договоры?
— Понятно, — Кахкхаса сделал знак своим охранникам, и те опустили оружие. Потом, с достоинством отошел чуть дальше, и, кося рыбьим глазом, сказал: — Но ещё одно условие, я всё-таки добавлю.
— Какое⁈
