Я верчу бронзовый предмет в пальцах, изучаю под разными углами. Монета с отверстием посередине, и если присмотреться, то в ней как будто три уровня: неглубокие выступы. Это может быть частью дизайна. Или ключом к разгадке? Подсказкой?
Я откладываю монету в сторону. Начинаю исследовать подсвечник. Ничего примечательного не обнаруживаю.
Зачем я вообще занимаюсь подобной ерундой? Раздражение вспыхивает в секунду. Какое дело мне до проклятого меча? Что я намерена делать? Вести переговоры с безумцами из ордена? Ради чего?
Пошли они куда подальше со своими безумными играми.
А вообще, меч ведь нужен другой группировке. Если верно понимаю. Только мне нет дела до их чертовых разборок. Пусть Рустам все решает. Я хочу подумать о ребенке.
Откидываюсь на стул. Прикрываю живот руками.
Меня трясет. Дико. Будто в лихорадке. Осознание всего ужаса сложившей ситуации накатывает колючими волнами. Мысли спутываются.
А что если Рустам действительно погиб? Что если его больше нет?
Я ускользаю от правды. Отвлекаюсь на всякие дурацкие ребусы. Бегу от пугающей и гнетущей истины.
Как долго сумею продержаться?
Я даже врача посетить боюсь. Вдруг враги узнают о моем положении и захотят причинить вред наследнику рода Ахметовых. Господи. Да я собственному брату опасаюсь обо всем рассказать. Вряд ли он придет в восторг от подобного поворота событий.
— Рустам, — шепчу практически беззвучно. — Как ты посмел бросить меня одну?
Гнев сплетается с отчаянием. Затапливает до краев. Подаюсь вперед, хватаю статуэтку балерины и запускаю в стену. Со всего размаха. Выплескиваю накопившуюся ярость. Все самые темные чувства в это движение вкладываю. Вымещаю раздражение, выпускаю боль наружу.
Становится легче. На миг. После я думаю, что совершила серьезную ошибку. Потеряла шанс разгадать тайну меча. Статуэтка уничтожена, больше никак не поможет в поисках. Мое сознание наполняется бредовыми идеями. Может, стоило зажечь свечу, вставить в подсвечник и оставить балерину напротив, посмотреть, куда указывает тень? Фрагменты приключенческих фильмов всплывают в памяти, дразнят воображение.
Я поднимаюсь со стула, подхожу к обломка статуэтки, присаживаюсь, провожу пальцами по ним. Предмет безнадежно уничтожен. Никак не выйдет склеить.
Стоп. Что это?
Я подцепляю пальцами маленький темный кружок. Бронзовый. Очищаю от гипсовой пыли. Пораженно изучаю открывшееся зрелище. Меч. Крохотное изображение меча. Высечено на монете. Линии четкие, резкие, моментально врезаются в разум.
Я закусываю нижнюю губу от волнения. Возвращаюсь к столу и вставляю найденный фрагмент в отверстие на первой моменте. Раздается щелчок и меня обдает огнем.
Части сходятся идеально. Будто врастают друг в друга, повинуются высшим силам, открывают дорогу вперед. Разгадка близка.
Я подхватываю подсвечник, долго кручу тяжелый предмет в руках, исследую с разных сторон, жму на бронзовые лепестки и тяну завитки, пытаюсь обнаружить скрытый механизм.
Больше не сомневаюсь в собственных предчувствиях. Действую. Медленно и методично ощупываю предмет. Наконец, мои поиски увенчиваются успехом. Металлический лязг заставляет вздрогнуть. Сама толком не осознаю, что именно нажимаю, однако в моих пальцах оказывается бронзовый круг. Отпадает от основания. Массивный, покрыт различными символами.
Последняя часть монеты. Совмещаю с предыдущими двумя, накладываю на карту, отображенную на фарфоровой тарелке, и получаю ответ. Записываю символы на отдельный листок. После подхожу к настенной карте. Сопоставляю координаты.
Отлично. Теперь я знаю, где искать меч. Мысленно ставлю отметку в нужном месте, потом разрываю листок с координатами на клочки. Разбираю композицию, которую составила. Раскладываю предметы по разным коробкам. Самую мелкую часть монеты прячу в карман. Уничтожаю улики, ведь никто не должен получить правильный ответ. Впрочем, пока не представляю, что с полученной информацией делать.
Отправиться туда? Лично рыть землю в поисках меча?
Идиотская затея.
Я бы лучше вцепилась в горло Рустама. Открутила его горячую голову. Нет, врезала бы ему кулаком. В челюсть. Посильнее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Надеюсь, мой супруг жив. Иначе как я сумею его за все эти проделки прибить?
* * *
Похоронная церемония подходит к завершению, и мое сердце болезненно сжимается. Все больше сомневаюсь. Перестаю доверять интуиции. Меня охватывает безотчетная паника. Кажется, Рустам бы такого никогда не допустил. Выдал бы очень серьезный намек. Не ограничился туманной фразой в аэропорту, не позволил бы мне пройти все круги ада, наблюдая за погребением в склепе.
Красиво здесь.
Я оглядываюсь по сторонам.
Август сообщил, что незадолго до этих событий мой супруг приобрел данное место на одном из самых лучших кладбищ.
Черт. Разве кладбище может быть лучшим? Да хоть просто — хорошим? Никогда. Если ты погиб, уже не важно, что дальше, где именно останешься, ведь игра завершена.
— Ты уверена, что хочешь остаться здесь одна? — тихо спрашивает Олег.
— Да, хочу попрощаться, — роняю глухо.
Брат подчиняется моему желанию и уходит, а я обнимаю себя руками, чувствуя дикий холод. Хуже не придумаешь. Я и не знала, насколько все может быть плохо.
Я прикрываю глаза. Жду, причем сама не понимаю, чего именно.
Шагов не слышно. Абсолютная тишина. Но дьявол раздери, мою спину вдруг обдает пламенем. Ощущаю чужой взгляд. Опасная близость дурманит.
Я делаю шаг вперед, впиваюсь пальцами в каменное изваяние.
Только бы не упасть. Только бы не рухнуть здесь.
— Рустам, я тебя убью, — выпаливаю гневно.
— Подожди, — сильные руки обвиваются вокруг моей талии, горячее дыхание бьет в затылок. — Я только почувствовал себя живым.
Это смахивает на святотатство. Чистое безумие. Оказаться в склепе своего супруга, вцепиться пальцами в камень, под которым он погребен. А после вспыхнуть и сгореть дотла в жарких объятьях. В его объятьях. Будь он проклят. Настоящий дьявол. Гад.
— Как ты мог? — выпаливаю самый банальный вопрос. — Ничего не объяснил. Не рассказал о своих планах. Просто взял и бросил абсолютно одну. Еще и собственную смерть умудрился виртуозно разыграть.
— Я считал, события будут развиваться иначе.
Вырываюсь из сильных рук. Впиваюсь в красивое лицо гневным взглядом. Сама чувствую себя так, точно искры из глаз летят.
— Лжешь! — припечатываю супруга. — Ты отлично все осознавал. Как всегда. Черт, да ты постоянно мои шаги контролируешь. Даже сейчас я вырвалась из твоей хватки, лишь потому что ты сам это позволил.
Молчит. Не ухмыляется. Не изображает изумление, выгибая брови. Терпеливо выслушивает мои обвинения. Позволяет выпустить пар.
И это бесит еще сильнее. Все в нем бесит. До жути. Особенно теперь, когда я точно знаю, что проклятый ублюдок жив. Никаких сомнений не остается.
Ярость затапливает самое существо. Яд разливается по моим жилам, выжигает вены кислотой, разъедает изнутри.
— Я же помню твою фразу в аэропорту, — выдаю с горечью. — «Сильнее смерти». Верно? Ты и тогда все прекрасно понимал, разрабатывал очередной дьявольский план. Поэтому не нужно делать вид, будто ничего не было и все вышло случайно.
— Мой замысел заключался в другом, — ровно произносит Рустам. — Я и правда думал, все произойдет иначе. Не предугадал до такой степени быстрых и наглых действий. Я не успел лучше тебя подготовить.
— Ты просто не собирался этого делать, — нервно мотаю головой. — Давай, скажи, как есть, как все обстоит в реальности. Требовалась моя натуральная реакция? Шок? Слезы? Мне досталась роль безутешной вдовы, а если бы я оказалась в курсе дел, то не факт, что сумела бы натурально изобразить траур.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ну если честно, люди ждали, ты будешь скорбеть гораздо сильнее, — отмечает небрежно, будто ведет речь о самых рядовых вещах. — Даже слух пошел, что ты заключила брак по расчету. Никогда не любила меня. Хотела денег.
— Люди? — взвиваюсь. — Какие еще люди?!
