— Наемники? — сглатываю. — Наемные убийцы?
— Схватываешь налету.
— Ты сказал, нескольких охранников пришлось нейтрализовать, — выдаю медленно, стараюсь быстрее распутать клубок. — Но не всех? Часть из них оказались на твоей стороне? Это подразделение вышло на тебя именно в больнице?
— Они давно искали главаря. Лидера. Того, кто их поведет и возглавит. Я оказался идеальным кандидатом. Один из представителей «верхушки», которого предали, приказали уничтожить.
— Ты веришь им? — интересуюсь сухо.
— Я верю только тебе.
— Красивая ложь.
— Истина.
— Ладно, — раздраженно хмыкаю. — Значит, они запретили тебе выходить со мной на связь? Помогли обставить все, как настоящую смерть? Подыскали подходящий труп и далее по списку? А ты так просто согласился? Послушал своих новых дружков?
— Они считали, это небезопасно. Если ты получишь предупреждение, то не покажешь нужные эмоции на моих похоронах. Те члены ордена, которые вынесли мне приговор и отправили за мной убийц, сразу почуют подвох.
— Отлично.
— Я сказал, ты не поверишь в любом случае, — произносит спокойно. — Ты знаешь, что я не могу умереть. Никогда не оставлю тебя одну. Это нереально.
— Сказал, — нервно киваю. — Ты много чего сказал. Но ничего не сделал.
— Я не мог нарушить требования, которые они выдвинули.
— Интересно, — протягиваю. — Они уже диктуют условия новому лидеру? Странная у вас получается субординация, не находишь?
— Иначе бы не вышло, — отвечает Рустам. — Пришлось принять эти правила ради начала сотрудничества.
— Надеюсь, оно того стоило.
— Юля…
— Слушай, ты знал? Знал, да? — гневно обрываю. — Ждал, когда они выйдут с тобой на связь? Специально позволил ордену довести нас до самого дна? До черты?
— Я знал об этом подразделении, но на их предложение никогда не рассчитывал. Я вышел с тобой на связь как только это стало возможным.
— Ох, просто прекрасно, — выпаливаю раздраженно. — Твои приятели увидели, что я паршиво горюю и выпустили тебя на собственные похороны. Ну прелесть. Спасибо!
— Они поняли, я был прав.
— Супер, — присвистываю. — Теперь точно оценят нового предводителя по достоинству, ведь ты никогда не совершаешь ошибок. Всегда выходишь сухим из воды. Осечек у тебя не бывает.
— Прости.
Крупные ладони опускаются на талию, притягивают меня вплотную. Невольно запрокидываю голову назад, сгораю в пылающих черных глазах.
Рустам красив. До боли. До одури. Идеален. И это пугает. То, как легко остываю от кипучей злобы, лишь стоит оказаться в плену его объятий. То, как пульсирует сердце, врезается мощно, ударяет по ребрам.
Я не должна его прощать. Не должна. Не так быстро.
Горячая твердая плоть прижимается вплотную. Обдает мой живот кипятком. Муж возбужден. Явно изголодался за время нашей разлуки. Его огромный член таранит дрожащее тело, жаждет атаковать, ворваться вглубь и окончательно поработить.
Это отрезвляет. Моментально.
Я хочу причинить ему боль. Очень сильно. До безумия. Хочу, чтобы он ощутил хоть малую часть того, что я успела испытать. Хочу, чтобы понял, чтобы его пробрало.
Дьявол. Ну как? Как он мог?!
Истерика затапливает до краев. Срывает все тормоза. Выключает разум. Действую исключительно на инстинктах. Перестаю думать. Бросаюсь в бой. Дико. Яростно.
Я сжимаю кулак и врезаю Рустаму в челюсть. Бью изо всех сил, вкладываю в этот короткий и гневный удар всю свою затаенную обиду. Сама не представляю, как умудряюсь достигнуть цели.
Муж не совершает ни единой попытки увернуться. Не перехватывает мою руку, не ловит запястье. Никак не сдерживает.
Дышу тяжело. Рваными глотками пью раскаленный воздух. Растираю костяшки пальцев, разминаю ноющую ладонь.
Гад. Да он просто каменный. Внутри и снаружи.
Врезать бы ему еще. И еще, и еще. Разбить лицо в кровь. Слабая струйка, стекающая из уголка рта, меня совсем не устраивает. Нужно больше, гораздо больше.
Черт раздери. А он почему опять такой спокойный? Не злится. Не сверкает своими жуткими глазами. Не скалится точно голодный зверь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я не способна отдышаться. Окидываю мужа мрачным взглядом.
— Давай я тебя научу, — ровно заявляет он, обхватывает мои пальцы, показывает, как лучше их сжать в кулак. — Бить лучше так. Будет результативнее. Вот, попробуй. И не забывай про корпус. Всю силу направляй.
Проклятье. Его ничем не пронять. Не вывести из состояния равновесия. Ублюдок обладает железным самоконтролем. Ледяной во всех смыслах.
— Ты что, — закашливаюсь. — Хочешь, чтобы я ударила тебя снова?
— Конечно, — обезоруживает вмиг. — Тебе надо тренироваться. Поставим хороший удар, ведь потенциал есть. Выпусти ярость. Не держи в себе.
— Ну нет, — вырываюсь. — Тогда даже не рассчитывай, что я врежу тебе снова.
— Можем продолжить позже, — заявляет Рустам и окончательно выбивает почву из-под моих ног: — В самолете будет полно свободного времени. Да и потом, на отдыхе тоже.
— Подожди, — изумленно щурюсь. — Полагаешь, тебя спокойно выпустят из страны? Мы просто отправимся в аэропорт, и ты без проблем пройдешь паспортный контроль?
— Я рискну, — криво ухмыляется.
— Ты покойник, — мстительно поджимаю губы. — Вообще-то покойники не путешествуют.
— Ну поглядим.
— И кто тебе сказал, что я согласна ехать на отдых? — складываю руки на груди, буравлю его хмурым взглядом. — С чего ты взял, будто можешь командовать?
— Мне казалось, ты давно хотела побывать на Мальте, — роняет небрежно. — Хотя можем выбрать любое другое место. Куда скажешь — туда и отправимся.
— Сейчас? — выгибаю брови. — В разгар войны?
Стоп. Горло перехватывает от осознания.
Мальта.
Перед глазами возникает огромная карта. Пересечение линий. Меридианы. Замысловатые символы. Все пути сходятся в единственной точке.
— Отличное место, — произносит Рустам. — Там очень спокойно.
Ха. Подозреваю, спокойствие — последнее, что нас ожидает. И даже не важно, куда именно попадем.
Черт. Когда он успевает снова обнять меня и притянуть вплотную?
— Юля, — муж с шумом втягивает воздух, склоняясь надо мной, жадно впитывает аромат моих волос. — Я покойник, только когда ты далеко.
Глава 42
Давно пора перестать удивляться, ведь когда за дело берется Рустам Ахметов абсолютно все на свете становится возможным. Любое безумие превращается в реальность.
Мы спокойно попадаем на территорию аэропорта. Правда, других пассажиров именно в этом терминале не наблюдается, создается впечатление, будто его открывают только для нас. Зато сотрудников тут хватает. И полиция присутствует. Не так много людей, но человек девять насчитать успеваю. И никто не делает попытки остановить моего супруга, задержать, проверить документы.
Очень странно. Его фотографии облетели весь мир. Каждый новостной канал создал репортаж на эту громкую тему.
Разве так бывает? Человек был в розыске. Погиб. А тут его вдруг наблюдают живым. Причем ни капли такому повороту не удивляются.
Документы у нас не спрашивают. Вообще. Спокойно пропускают вперед, позволяют занять места на частном борту.
— Ты подкупил их? — поражаюсь.
— Нет, — усмехается. — Часть спецоперации.
Чем дальше, тем больше вопросов. И этому я тоже удивляться не должна. Я и вовсе ничему не должна удивляться, учитывая опыт всех прошлых ситуаций.
— Мы доберемся до безопасного места, — продолжает муж. — Там я объясню, почему нам настолько легко удается покинуть Германию.
А сейчас объяснить нельзя? Впрочем, наплевать.
Я располагаюсь на сиденье, скрещиваю руки на животе, инстинктивно пытаюсь защитить свое дитя. Вот мой главный приоритет на данный момент. Чертовы мечи, проклятые спецоперации, коварные враги. Все это подождет. Хотя нет, не подождет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Хмурюсь. Как я смогу расслабиться и выдохнуть в подобной обстановке? Кругом плетут заговоры, строят козни. Одна проблема решается — появляется десять совершенно новых. Некогда ловить минуты счастья, постоянно нахожусь в напряжении.
