пощадить этих беззащитных животных.
А потом мы смотрим друг на друга, и мне кажется, что я впервые вижу настоящего Элиаса Моралеса.
Без гнева или маски, он заглядывает прямо мне в глаза, как будто может увидеть мою душу.
Сердце бьется сильнее и быстрее, когда я изучаю его взгляд, зная, что, несмотря на чувства, которые испытываю к нему, прошлое забыть невозможно.
Он так плохо обращался со мной все эти годы, и эти воспоминания не могут просто исчезнуть. Для нас нет возможности отмотать время назад, хотя часть меня хотела бы этого.
Что было бы, если бы Элиас с самого начала знал настоящую причину смерти своей матери и того, почему семья забрала его из дома?
Легко зацикливаться на том, что могло бы быть.
Элиас прочищает горло, разрывая напряженную паузу между нами, и бросает взгляд в сторону поляны.
— Пора двигаться. — Он смотрит на часы. — У нас есть полчаса, чтобы вернуться к микроавтобусу.
— Конечно, — говорю, чувствуя разочарование от того, что наше время, проведенное наедине в лесу, закончилось.
Впервые я, наконец, начинаю понимать своего мучителя, и хочу узнать о нем больше, даже если это безумие. Теперь тайна, стоящая за его ненавистью ко мне, раскрыта. Интересно, изменит ли это что-нибудь между нами. И еще более важный вопрос: хочу ли я этого?
Глава 25
Элиас
Я иду по коридору, сканируя его в поисках каких-либо признаков Натальи. Когда она спросила меня, за что я её так возненавидел, это застало меня врасплох. Больше всего удивило то, что я ответил ей правду.
Никто, кроме семьи, не знает о том, как умерла моя мать, но она спросила меня, и это было похоже на то, что открылись шлюзы. Теперь между нами остается вопрос без ответа, который я оставил на пять дней с момента нашей охоты в лесу.
Наталья хочет, чтобы я остановился?
Я хочу знать, что она собиралась ответить, но она, похоже, испытала облегчение, когда появление животных спасло её от ответа.
Это мучительно — пытаться держаться от нее на расстоянии, не зная, как вести себя с ней теперь, когда открылась вся правда. Дело в том, что я никогда по-настоящему не ненавидел ее, но я вымещал на ней свою ярость. Ошибка, которая, боюсь, вернется и укусит меня за задницу.
Потому что на самом деле я не хочу прекращать то, что происходит между нами с начала этого года.
Ева была права. Мне нравится Наталья. Просто потребовалось слишком много времени, чтобы разглядеть это сквозь красную пелену ярости, которая осталась после маминого убийства.
— Блядь, — бормочу себе под нос, когда не вижу никаких признаков Натальи.
Камилла и Адрианна как раз направляются в кафетерий, поэтому я иду за ними, чтобы проверить, не опоздал ли я, и, возможно, она уже на месте.
Её там нет.
Где она, черт возьми?
Единственные места, где она сейчас может быть, — это либо отбывать наказание, что маловероятно, поскольку она редко попадает в неприятности, либо в библиотеке. Я выбираю библиотеку и направляюсь к запасному выходу во внутренний двор.
Уже стемнело, когда я перехожу улицу и открываю дверь в старое здание, которое практически безлюдно.
Миссис Кендалл спит за стойкой регистрации с широко открытым ртом, как будто пытается ловить мух.
К счастью для нее, в это время года их не так много.
Я брожу по тихим коридорам библиотеки, ища следы присутствия Натальи. Она не сидит за своим обычным столиком в углу внизу, поэтому я поднимаюсь наверх, чтобы проверить следующий этаж. Добравшись до верха лестницы, я замираю, когда вижу, как она на цыпочках пытается достать книгу.
Часть меня думала, что я не найду ее здесь. Я не могу понять, хотел я найти ее или нет, что кажется немного глупым, учитывая мои поиски.
— Наталья, — произношу ее имя, и она буквально подпрыгивает на километр.
— Элиас, — говорит она, поворачиваясь ко мне лицом. Ее щеки приобретают красивый розовый оттенок, когда она наклоняет голову. — Что ты здесь делаешь?
Я подхожу, сокращая расстояние между нами.
— Ищу тебя.
Она сцепляет пальцы перед собой, глядя на меня сквозь густые темные ресницы.
— Чего ты хочешь?
Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе, заставляя задыхаться.
— Тебя, — бормочу я.
Каждый раз, когда остаюсь с ней наедине, я ничего не могу с собой поделать. Потребность прикоснуться к ней непреодолима и всепоглощающая.
Она усугубилась с тех пор, как я понял, что моя ненависть к ней всегда была беспочвенной.
— Я думала, что, возможно, ты прекратил все это. — Её зубы впиваются в нижнюю губу.
Я наклоняю голову.
— Зачем прекращать то, что кажется таким приятным?
Нат заглядывает мне в глаза.
— Ты хочешь сказать, что все еще шантажируешь меня?
Я сжимаю челюсть, потому что не ожидал, что наш разговор пойдет именно так.
— Не совсем. Я знаю, тебе нравится трахаться со мной. Зачем останавливаться?
— Потому что я спала с тобой, чтобы защитить свою семью.
Такое чувство, будто она только что вонзила нож мне в живот и вывернула.
— Это была не единственная причина. Тебе это нравилось.
Она отталкивается от меня и идет к книжной полке.
— Как мне может нравиться что-то от парня, который так ужасно со мной обращался с момента нашей первой встречи? — спрашивает она, глядя на меня через плечо.
Я делаю глубокий вдох, понимая, что она заслуживает извинений. Черт, она заслуживает гораздо большего.
— Мне очень жаль, Наталья. — Я придвигаюсь ближе к ней. — Прости за все то дерьмо, через которое я заставил тебя пройти, но не позволяй этому перечеркнуть всё хорошее.
— Всё хорошее? — говорит она с явным раздражением. — Ты заставил меня отдать тебе свою девственность.
— Я бы сказал, что «заставил» — это немного…
— Ты знаешь, что я имею в виду. Может, в тот момент я была согласна. Похотливая девственница-подросток, которая была не против прикосновений самого горячего парня в школе, несмотря на то, как плохо он со мной обращался. — Она качает головой, увеличивая дистанцию между нами. — Но я пришла на ту встречу только для того, чтобы спасти свою семью. Чтобы правда о том, кто мы есть на самом деле, не всплыла наружу. И ты это знаешь.
Я действительно знаю, но от этого боль не становится меньше. Часть меня надеялась, что у Нат тоже есть чувства ко мне, и поэтому она была так увлечена.
Я подхожу к ней и прижимаю спиной к книжной полке, удивляясь, когда она не разрывает зрительный контакт.
— Ты заключила со мной сделку. Ты
