Я прикидывал, сколько времени мне потребуется на обращение, если она разрушит магию браслетов и побежит. Успею ли я перехватить псов, чтобы они не кинулись следом за ней? Думать, как после справлюсь с внутренним Зверем, я не стал. Решать проблемы нужно по мере их поступления.
Мари вскрикнула и с силой сжала мою руку. Смазанная темная тень вынырнула из переулка и пелены дождя и обрушилась на берсеркера с янтарными глазами.
Это был ликан.
Дождевая мгла, бесшумное появление — все это дало ему преимущество. Воспарив в прыжке, он приземлился на волка и вцепился ему в горло, разрывая плоть, мышцы и сухожилия. Кровь хлынула на асфальт сплошным потоком, а болезненное рычание утонуло в булькающих звуках. Мокрая бурая шерсть ликана стала черной. Он метнулся в сторону, поднимая столб алых брызг — как раз в тот миг, когда второй берсеркер обернулся. Преимущество было потеряно. Серый волкодав яростно взвыл и бросился на того, кто расправился с его собратом.
Мне оставалось только наблюдать за разворачивающимся безумием. Напасть на двух берсеркеров — сродни самоубийству. У меня все еще была возможность обратиться и спасти шкуру глупца, но я не успел.
Прогремел гром. Он заглушил болезненный вопль ликана, когда пасть волкодава сомкнулась на его лапе. Сорвался порыв пронизывающего до костей ледяного ветра. Я обернулся и увидел отступающую Мари. По ее лицу стекала дождевая вода, а руки были охвачены индиговым светом.
Вновь громыхнуло — и волков отбросило друг от друга. Ликан вписался в припаркованное у обочины авто, а берсеркер с шипящим рыком пролетел кувырками несколько метров, вскочил и вновь ринулся в бой. Он не успел подобраться для прыжка, как его, словно плюшевую игрушку, подкинуло в воздух. Ветер закрутил дождевые струи в воронку, образовывая над завывающим волкодавом мешок, постепенно заполняющийся водой. Мне доводилось видеть многое, но подобное управление стихией я наблюдал впервые, равно как и магическое воздействие на берсеркера. Волк тонул в коконе, закручивающемся спиралью. И вновь это чувство — время как будто остановилось, а с третьим громовым раскатом мешок лопнул, обрушив всю воду на наши головы. Бесчувственное тело берсерка шлепнулось на дорогу.
Бурый ликан отряхнулся и застыл каменным истуканом, а затем, щелкнув острыми зубами, сорвался с места и скрылся в переулке, из которого появился.
— Со мной все хорошо, — поспешно ответила Мари, предупреждая мой вопрос. Она смотрела туда, где только что стоял ликан. — Кто это был, и куда он убежал?
— Он вернется, — ответил я, обнимая ее. — Ты вся дрожишь. В машине есть плед. Пошли, тебя нужно согреть.
Автомобиль стоял там, где мы его оставили, и стоило нам оказаться возле него, как дождь резко прекратился. Отыскав в багажнике плед, я накинул его на плечи Мари. Она вымученно улыбнулась и собиралась что-то сказать, но так и не произнесла ни слова. Во все глаза она смотрела на кого-то за моей спиной.
— Эдгар? — удивленно выдохнула она.
Бывший страж короля широко ухмыльнулся. Он подошел к нам и закинул в багажник мокрую рубашку. Глубокие царапины от когтей на его плече постепенно затягивались.
— Кажется, я должен сказать тебе спасибо, красавица. Ты спасла мне жизнь.
— Ты как тут оказался? — вопрос прозвучал несколько жестче, чем я рассчитывал.
Его улыбка слегка поблекла.
— Я явился на зов и надеялся, что вы объясните, что происходит.
Глава XV
Превратности судьбы
— 26 —
Сентябрь, 2010 год
Швейцария. Базель
Марилли куталась в плед и убирала с лица мокрые волосы. В машине было тепло, но ее до сих пор колотило. Казалось, что дыхание арктической стужи поднимало волосы на затылке и пробирало до самых костей. Разрушительная сила всегда сопровождалась холодом, а дарующая блага и исцеление — приятным теплом.
Она не понимала, что делает. Страх загнанной в угол добычи, бешеный выброс адреналина. От одной только мысли, что нужно оставить Гаррета и бежать, подкашивались ноги. Их спаситель появился неожиданно и очень вовремя. Он уступал берсеркам. В его движениях не было смертоносной грации, ошеломляющей скорости и горящих неистовым огнем глаз. Только внезапность помогла ему справиться с противником. Эта картина так и стояла у нее перед глазами. Зверь с разодранным горлом умер на месте, захлебываясь кровью.
Со вторым чудовищем оказалось куда сложнее. Когда зубы черного волка сомкнулись на лапе ликана, Мари ощутила, как внутри все оборвалось. Она готова была поклясться, что почувствовала что-то. Мимолетная вспышка, лишь миг, но этого оказалось достаточно. Стихия обрушилась на врага, ведомая только ее желанием — убить свирепую тварь. Гаррет говорил, что никакая магия не может причинить берсеркеру вреда. Но, как оказалось, ее сила — исключение.
От воспоминаний задрожали руки. Она подтянула плед. Ночь медленно опустилась на город. Яркие огни проносились мимо с ошеломляющей скоростью. Вцепившись в ремень безопасности, Марилли следила, как они мелькают за окном.
— Что вы забыли в Базеле? — расположившись на заднем сиденье «форда», Эдгар постоянно оглядывался назад.
За ними следовали заклинатели. Сила, которую использовала Мари, не осталась для них незамеченной. Оставалось только одно: укрыться и сбить со следа гончих псов Лиама. Они предвидели подобное, когда покидали Беттинген. Мариус поведал ей, что нужно делать, и Мари молилась, чтобы все получилось.
Хмурый Гаррет смотрел на дорогу, не замечая никого и ничего.
— Мы навещали мою опекуншу, — нехотя призналась Марилли.
Она вспомнила все, что произошло в доме Элизабет, что та ей наговорила. Элизабет или Ингрид? Она совершенно не знала эту женщину, которая всю жизнь скрывала от нее правду. Правду о матери и об отце, и о мире, к которому Мари принадлежала с рождения. Вся ее жизнь — обман и фальшь. За нее давно все решили, даже не спросив, чего хочет она.
Действительно, чего? Еще несколько лет назад она бы сказала, что хочет прожить оставшуюся жизнь с мужем, завести детей и просто быть счастливой. Но теперь...
Мари украдкой посмотрела на Гаррета.
— Мы хотели забрать амулет, который укроет меня от… Лиама, — имя отца она произнесла с заминкой.
— Хотели? Значит, амулет вы не добыли? — Эдгар подался вперед, облокотившись на спинки передних кресел. Он взглянул на нее, а затем на Гаррета. — Ты не мог сам все разведать и не подвергать ее опасности?
