«Нет, — Хейм разжег трубку и глубоко затянулся. — Когда я покинул Гею, мне было двенадцать лет. А теперь Па и Ма умерли, а мои Синдабаны стали взрослыми членами племени, которое люди все еще пытаются понять, я нашел бы там лишь небольшую научную базу, ничем не отличающуюся от двух десятков других, виденных мной на разных планетах. Время — дорога с односторонним движением.
Кроме того, — его взгляд упал на микропленки, лежащие на столе, — здесь пока хватит работы».
За дверью кабинета раздались шаги. Желая хоть немного отвлечься, Хейм встал и пошел на этот звук. Он привел его в гостиную. Как он и предполагал, это его дочь вернулась домой и, как всегда, плюхнулась в кресло.
— Привет, Лиза, — сказал Хейм. — Как дела в школе?
— Так себе, — она нахмурилась и высунула язык. — Старый Эспиноза сказал, что мне придется переписать сочинение.
— Много ошибок? Что ж, если б ты только взялась наконец за дело и выучила…
— Ошибки не только в правописании. Хотя чего я не понимаю, так это с какой стати они делают из этого такую трагедию. Он сказал, что мои семантики — это нечто невообразимое! Старый зануда!
Хейм оперся о стену и, тыча в сторону Лизы чубуком своей трубки, сказал:
— Семантика — существительное единственного числа, да будет тебе известно. Твоя грамматика ничуть не лучше, чем орфография. И вообще, пытаться писать, или говорить, или думать, не зная принципов семантики — все равно что пытаться танцевать, не научившись ходить. Боюсь, что мои симпатии в данный момент на стороне мистера Эспинозы.
— Но папа! — заныла она. — Ты не понимаешь! Мне придется переделывать все с самого начала!
— Разумеется.
— Я не могу! — ее голубые глаза, такие же голубые, как у него — во всем остальном она до боли была похожа на Конни — заволоклись дымкой, предвещавшей слезы.
— У меня свидание с Диком… Ой! — она сконфуженно зажала рукой рот.
— Дик? Ты имеешь в виду Ричарда Уолдберга?
Лиза отчаянно замотала головой.
— Лжешь, — прорычал Хейм. — Я достаточно часто повторял тебе, черт побери, что ты не должна встречаться с этой неотесанной деревенщиной!
— О, папа! П-п-просто это…
— Знаю. Возвышенные чувства. Я бы сказал, что в его лице Уолдберг-старший приобрел злобного озорника и неплохого ценителя, и любая девушка, которая свяжется с этой компанией, рано или поздно попадет в беду. А впрочем, ничего более опасного, чем беременность, ей не грозит.
Хейм почувствовал, что почти кричит. Он взял себя в руки и продолжал вежливо-приказным тоном:
— Проще говоря, это свидание не только непослушание с твоей стороны, но и предательство. Ты сделала это за моей спиной. Прекрасно, в течение недели ты будешь находиться под домашним арестом все время, проводимое вне школы. И завтра я должен увидеть твое сочинение, написанное без ошибок.
— Я ненавижу тебя! — крикнула Лиза, выскочила из кресла и выбежала из комнаты. На мгновение перед Хеймом мелькнуло ее яркое платье, хрупкая фигурка и мягкие каштановые волосы, затем она исчезла. Он слышал, как она пнула дверь своей комнаты, словно желая заставить ее быстрее открыться.
— А что еще, по-твоему, я должен был сделать? — крикнул он ей вслед, но ответа, разумеется, не последовало. Хейм перестал курить, рявкнул на служанку, посмевшую войти с вопросом, и вышел на террасу, увитую розами, откуда открывался вид на Сан-Франциско.
В лучах закатного солнца город лежал холодный, подернутый дымкой. Отсюда, с Телеграфной горы, Хейму были видны шпили зданий и наземные магистрали, сверкающая вода и островки садов. Вот почему он выбрал это место после того, как Конни погибла в той бессмысленной катастрофе, когда столкнулись два флайера, а дом в графстве Мендосино стал слишком большим и безмолвным. В прошлом году, или около того, Лиза начала ныть, что этот район якобы недостаточно фешенебельный. Ну и пошла она к дьяволу.
Хейм вновь ощутил невыносимую тоску, охватывающую его всякий раз, когда он вспоминал о жене. У Лизы была своя жизнь, в которой не было места ему, ее отцу. Да это его и не особенно расстраивало.
Нет, непонимание между ними — всего лишь результат того, что у Лизы сейчас трудный возраст, четырнадцать лет. Только в этом должна быть причина. К тому же, без матери… Вероятно, ему надо было жениться ради Лизы. Возможностей было хоть отбавляй. Но в большинстве случаев все оканчивалось, как… именно как случай… поскольку ни одна из женщин не была Конни. Или даже Мэдилон. Если только не считать Джосселин Лори, но она была безнадежно погружена в свое проклятое движение за мир, и вообще… А между тем он, возможно, совершал ошибку за ошибкой, в одиночку воспитывая Лизу. И во что теперь превратилось то маленькое трогательное существо с ямочками на щеках.
Хейм взглянул на часы и выругался. Давно пора было звонить Тваймену.
Вернувшись в кабинет, он подождал, пока секретарь соединит его с сенатором и подключит экранировку. Не в силах усидеть на месте, он расхаживал по кабинету, притрагиваясь руками к книгам, к настольному компьютеру, к своим сувенирам, захваченным с улана «Звездный Лис», которым он когда-то командовал. Тяжело было расставаться с кораблем. После женитьбы он еще в течение года мог служить в военном флоте. Но это не решило бы проблемы, да и по отношению к Конни было бы нечестно. Хейм погладил рукой фотографию жены, не решаясь дать ей ожить в его памяти.
— В конце концов, все образовалось, родная. Ты вполне стоила всего этого.
Раздался мелодичный звонок, и на вспыхнувшем экране появилось лицо секретаря.
— Сенатор на проводе, — сказал он.
Его изображение тотчас же сменилось изображением знакомей седой головы Тваймена. Хейм сел на краешек стула.
— Хелло, Гуннар, — сказал Тваймен. — Как жизнь?
— С переменным успехом, — ответил Хейм. — А у тебя?
— Представь себе состояние загнанной лошади — и ты меня поймешь. Конфликт с Алеронами, сам знаешь.
— Угу, как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. Тваймена, как показалось, это встревожило.
— Я не могу сказать слишком много.
— Почему?
— Ну… ну, пока что, по сути дела, говорить здесь особо нечего. Их делегация находится здесь всего лишь третью неделю, если ты помнишь, так что никакие официальные дискуссии еще не проводились. Такова уж традиция дипломатии между различными расами. Приходится проделывать такую массу кропотливой работы по подготовке, проводить обмен информацией, семантические, ксенологические и даже эпистемологические исследования, прежде чем обе стороны смогут быть хоть наполовину уверены, что они говорят об одних и тех же вещах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
