— Детали все еще обсуждаются. Но в общем Алероны предлагают нам за Новую Европу компенсацию. Вполне приличную. Кроме того, они были бы не против откупиться и от других наших интересов в Фениксе. Окончательно условия договора еще придется утвердить — вероятно, они не смогут заплатить все сразу, но проект выглядит неплохо. Если мы покинем эту сферу, они сделают то же самое в отношении околосолнечного пространства. Но, как ты, надеюсь, понимаешь, мы не собираемся возводить никаких стен. Мы будем обмениваться послами и миссиями культуры. В свое время будут обсуждены и условия торговли.
Ну вот. Тебя это удовлетворяет?
Хейм посмотрел в глаза человеку, который, как он когда-то считал, был честен сам с собой, и сказал:
— Нет.
— Почему нет? — как можно мягче спросил Тваймен.
— С точки зрения будущего, ваш план не принимает во внимание натуру Алеронов. Они будут уважать наши интересы в Солнечной системе ровно столько времени, сколько им потребуется для укрепления той области, которую вы сейчас собираетесь им уступить ни за что ни про что. Да-да, именно ни за что ни про что, потому что пока не заключен договор о торговле — а он, я полагаю, никогда не будет заключен, — каким образом сможем мы использовать всю ту валюту, которую они столь великодушно собираются нам всучить в качестве компенсации?
— Гуннар, я знаю, что несколько твоих друзей погибли от рук Алеронов. И это вызвало у тебя манию преследования.
— Вся беда в том, Гарри, — позаимствовал Хейм мысли Вадажа, — что преследование и в самом деле существует. Ты живешь словно во сне. Ты настолько поглощен идеей избежать войны, что все остальное совершенно не берешь во внимание. Даже честь.
— Что ты хочешь этим сказать? — требовательно вопросил Тваймен.
— Новая Европа не была атакована ракетами. Колонисты не погибли. Они укрылись в горах и ждут, когда мы придем им на помощь.
— Это не так!
— Доказательство лежит здесь, на моем столе.
— Ты имеешь в виду документы, подделанные этим… бродягой?
— Документы не подделаны. И это можно доказать. Подписи, отпечатки пальцев, фотографии, да хотя бы коэффициенты изотопов в пленке, изготовленной на Новой Европе. Гарри, я никогда не думал, что ты сможешь продать полмиллиона людей.
— Я отрицаю, вот что я делаю, — ледяным тоном произнес Тваймен. — Вы фанатик, мистер Хейм, вот и все. Даже если бы то, что вы говорите, было правдой… как вы представляете себе спасение хотя бы одного человека на планете, которая оккупирована и имеет космическую охрану? Но это неправда. Я говорил с теми, кто остался в живых и кого Алероны доставили сюда. Должно быть, вы сами видели их по стереовизору. Они подтверждают факт ракетной атаки.
— Хм. А ты помнишь, откуда они были?
— Из района Сюр д’Ивонн. Все остальные уничтожены.
— Это Алероны так говорят, — возразил Хейм. — И спасенные тоже так считают. Все, кто так не считает, были отсортированы еще во время опроса. Я утверждаю, что Сюр д’Ивонн был единственным местом, куда ударила ядерная ракета. Я утверждаю также, что мы будем бороться, если таковым будет наш долг, и сможем победить. Только космическая война. Я не собираюсь нести чушь насчет «атаки неприступного Алерона», которую ваши дрессированные комментаторы неустанно вкладывают в наши умы, «умы экстремистов», к тому же Земля в не меньшей степени неприступна. Далее я утверждаю, что если мы отреагируем быстро и в полную силу, нам, вероятно, можно будет избежать войны, Алероны пойдут на попятный. Они недостаточно сильны, чтобы задирать перед нами нос… пока. Наконец, я утверждаю, что если мы оставим в беде этих людей, которые верят в нас, то все, что Алероны в конечном счете сделают с нами, будет вполне заслуженно, — он набил свою погасшую трубку. — Таково мое мнение, сенатор.
Тваймен, дрожа от ярости, ответил:
— Тогда мое слово, Хейм, будет таким: мы переросли этот вид саблезубого милитаризма, и я не собираюсь допускать, чтобы нас тащили назад, опять на тот же уровень. Если ты настолько ослеплен, что станешь разглашать все, рассказанное тебе мной в частной беседе, я тебя уничтожу. В течение года ты окажешься в районе Благоденствия или на исправлении.
— О, нет, — сказал Хейм. — Я всегда держу клятву. Факты сами скажут тебе. Мне достаточно лишь указать на них.
— Давай-давай, если тебе хочется лишиться денег и репутации. Ты станешь таким же посмешищем, как и остальная воинствующая толпа.
Ошеломленный Хейм криво усмехнулся. В течение последних недель, после новостей с Новой Европы, он видел, что сделали средства массовой информации с теми, кто говорил так же, как он говорил сейчас. Точнее говоря, с теми, кто пользовался влиянием, и кого поэтому стоило опрокинуть. Простые люди, не имевшие отношения к политике, были не в счет. Ученые мужи попросту заявили, что Всемирное Мнение требует мира. Однако, прислушавшись к разговорам немалого числа людей, от инженеров и физиков до космических чернорабочих и механиков, высказывавших свое мнение, Хейм засомневался, что всемирное мнение было передано правильно. Но он не видел способа доказать это.
Может быть, провести голосование? Нет. В лучшем случае, результаты напугали бы лишь несколько профессоров, которые быстро пришли бы к выводу, что оно было основано на ложных статистических данных, да несколько студентов этих профессоров, которые организовали бы демонстрацию, требуя осуждения монстра по фамилии Хейм.
Пропаганда? Лавирование? Общество Поля Риверы?.. Хейм слепо тряхнул головой и тяжело ссутулился. Лицо Тваймена смягчилось.
— Прости, Гуннар, — сказал он. — Ты ведь знаешь, я по-прежнему твой друг. Независимо от того, куда пойдет очередное денежное пожертвование твоей компании. Звони в любое время. — Поколебавшись, он решил еще добавить «Пока» и исчез с экрана.
Хейм подошел к своему письменному столу, чтобы взять хранившуюся там бутылку. Пока он доставал ее, его взгляд упал на модель «Звездного Лиса», которую ему подарил экипаж улана при уходе в отставку. Она была сделана из стали, оставшейся от боевого корабля Алеронов, в который улан засадил атомную торпеду в бою у Акернара.
— Интересно, используют ли Алероны наши подбитые корабли в качестве трофеев?
«Хм. Странно. Прежде я никогда не думал об этом. — Усевшись в кресло, Хейм положил ноги на стол и поднес бутылку к губам. — А почему бы мне не загнать в угол одну из их делегаций и не спросить у них об этом?»
Потом он чуть не захлебнулся виски и сплюнул; его ноги сползли со стола на пол, он даже не заметил этого. Последняя мысль слишком озадачила его. «Почему бы и нет?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
