Старая дама кивала головой, как китайский болванчик, и печально улыбалась.
– Дорогой мистер Бартлет, я уже стою одной ногой в могиле. Я неизлечимо больна. Кроме того, я завершила свою последнюю сделку двадцать шесть лет назад, ни на одно преступление не распространяется такой срок давности. В любом случае мне нечего терять. Все, что я ценила в этой жизни, ушло. Мне семьдесят четыре года. Но признаюсь вам, мне забавно видеть, как по прошествии стольких лет в человеке заговорила совесть, что рано или поздно старая вина оживает и начинает грызть, заставляя метаться и искать выход. Что побудило Мэгги ворошить старое? Я спрашиваю об этом, потому что меньше всего я могла подумать, что она когда-либо решит пуститься на поиски своего ребенка.
– Мне лишь поручено найти ее дочь. Прочее меня не касается, – едва сдерживаясь, чтобы не взорваться, ответил Барт.
– Вы прекрасно справляетесь со своим заданием, – похвалила леди Дэвис. – Неудивительно, что Мэгги доверяет вам вести свои дела. Никто из моих подопечных не знает, кто были их настоящие матери, поэтому мало кто из них переступал порог моего дома. Это были те, кто случайно открыл тайну своего рождения. Эти дети попали в новые семьи, когда им было несколько минут от рождения. Они были действительно зарегистрированы незаконно, как вы совершенно справедливо заметили, теми людьми, которые их приняли. Дочь Мэри попала в семейство Бейли. Мартин и Луиза Бейли. Это очень милая пара, из среднего класса, отчаявшаяся иметь собственных детей. У Луизы была деформация матки, она не могла забеременеть. И взять ребенка по официальным каналам они не могли. Из-за возраста. Ему уже исполнилось сорок два, ей – тридцать восемь. Им ужасно хотелось иметь детей, у Луизы из-за этого даже здоровье пошатнулось. Она просто с ума сходила на этой почве. Так они попали ко мне. Они хотели девочку, а поскольку миссис Бейли рыжеволосая, они просили, чтобы по возможности ребенок был рыженький. Чтобы походить на родителей. Мне не всегда удавалось выполнять просьбы такого рода, но в этом случае... Дочь Мэри родилась золотоволосой. Видели бы вы их лица, когда я передала девочку в руки миссис Бейли... Эта сделка доставила мне очень большое удовольствие.
– А где эти Бейли жили?
– В то время они жили в Лафборо. Мистер Бейли работал бухгалтером в собственной фирме, у них было достаточно средств, чтобы содержать ребенка. Словом, это была идеальная пара, на мой взгляд. И их вполне удовлетворило то, что я могла сообщить о родословной ребенка, хотя должна признать, многое из того, что говорилось мне по этому поводу Мэри, приходилось просто принять на веру.
– В каком смысле?
– Она сказала, что осиротела в раннем возрасте и ее воспитывала тетка, женщина очень строгих правил, которую приводило в ужас желание воспитанницы стать актрисой. Мне казалось, Мэри сказала мне не всю правду и старалась замести следы. Она говорила, что жила в маленьком городке в графстве Йоркшир. Поскольку она в то время еще не стала настоящей актрисой, у нее не всегда сходились – концы с концами. По ее словам, городок находился на краю болот, но на одинаковом расстоянии от Лидса и Брэдфорда, поблизости от Хэррогейта. Она говорила, что бывала в театрах всех трех городов. История, которую она поведала мне, значительно отличалась от той, что я узнала от миссис Уилкинсон. Отсюда я сделала вывод, что и в той, и в другой мало правды. Впрочем, это было в порядке вещей. Все девочки скрытничали. И, надо сказать, родители тоже.
– А у вас есть адрес Бейли в Лафборо? И с миссис Уилкинсон мне бы тоже хотелось встретиться.
– Я не вела никаких записей. Вся информация хранилась у меня в голове. Но по прошествии стольких лет я, разумеется, могу вспомнить далеко не все. Помню, например, что Бейли точно приехали из Лафборо, что Мартин Бейли служил бухгалтером, что у него была своя фирма. По этим данным его нетрудно отыскать. Что же касается Рини Уилкинсон... После Мэгги она присылала ко мне еще нескольких девушек, в том числе и свою сестру, но где она теперь, сказать не могу. Она жила в Кэмден-тауне... Боюсь, улицу не припомню. Мэгги могла бы вам подсказать. Она ведь прожила у них в доме три месяца.
– Неплохо для начала, – сказал Барт, которого порядком утомила многоречивость старой дамы. Наконец хоть кое-что начинает вырисовываться. Прежде всего надо наведаться в Кэмден-таун, решил он. Потом в Лафборо.
– Так вы узнаете у Мэгги, не заедет ли она меня повидать? – напомнила леди Дэвис. – Я думаю, это делу не помешает. Как-никак она единственная из моих подопечных, кто нашел дорогу к славе и удаче.
– При первом же случае, – сухо пообещал Барт. И, в свою очередь, поинтересовался: – А почему вы оставили свое занятие?
– Городской совет принял решение снести мой дом и построить на его месте две многоквартирные башни. Я понимала, что мне не удастся найти столь удачно расположенный особнячок, поэтому я закрыла свое дело и вернулась к прежней работе – медсестрой. Мне пришлось ухаживать за женой сэра Генри, которая умирала от рака. Через полгода после ее смерти он сделал мне предложение, и я подумала – почему бы нет? Первого моего мужа убили на войне, с тех пор мне пришлось самой о себе заботиться. Было очень соблазнительно заиметь человека, на которого можно опереться. – В ее глазах опять блеснул живой огонек. – Как говорил Оскар Уайльд, я могу сопротивляться чему угодно, но не соблазну. Я не пожалела о своем решении. Мы были очень счастливы. Скоро исполнится пять лет со дня его кончины. – В уголках губ затрепетала улыбка. – Само собой, ему было ничего не известно о моих прежних занятиях. Он был городским олдерменом. Такому человеку нельзя было позволить себе жениться на женщине с темным прошлым. Поэтому я отрезала это прошлое. Леди Дэвис не имеет ничего общего с сестрой Блэшфорд.
– А собственных детей у вас не было?
– Когда мы поженились, Генри было пятьдесят пять, а мне за сорок. Он не очень-то любил детей, а я долгие годы жила и работала с чужими детьми. К счастью, первый из них явился ко мне, чтобы разыскать свою родимую матушку, когда сэра Генри уже не было в живых. У моих пациенток почему-то чаще рождались мальчики. И почему-то именно они обычно ищут своих матерей.
Опять она со своими непристойными намеками, подумал Барт. Ну что ж, бодливой корове бог рог не дает. Значит, счастья материнства ты не испытала.
– Вы мне чрезвычайно помогли, – искренне сказал он, вставая с места. – Большое спасибо. Не только от меня, но и от Мэгги.
– Мне все же ужасно любопытно, почему она именно сейчас начала эти поиски? Может быть, хочет оставить актерскую карьеру? Уйти из кино?
– Это было бы громким событием. Она пронзила его взглядом.
