Через несколько уроков Мадам поняла, что перед ней – самородок, подобный Эдит Эванс и Рексу Харрисону, которые никогда не учились ни в каких актерских студиях, но нутром чувствовали, что и как нужно делать, потому что обладали прирожденным знанием о том, что само их присутствие на сцене делает их властителями душ. Мадам играла и с той, и с другим и безошибочно угадала это чувство в одержимой своей мечтой девчонке, которая стремилась воплотить его в профессию и стать великой. Поэтому она ловила все на лету и как губка впитывала каждое слово.
Мэгги невыразимо угнетало то, что никто больше не признавал за ней таланта, но целеустремленность помогала ей превозмочь чужое равнодушие. В конце концов, она ни от кого не зависела – сама зарабатывала, сама платила за обучение. Она нетерпеливо допытывалась, долго ли ей еще учиться, и Мадам должна была признать, ее ученица стремительно постигает тайны мастерства. Речь ее звучала теперь правильно и красиво. Она научилась изящно двигаться и теперь, словно танцуя, разносила по столикам тяжелые подносы с кебабом, телячьим шашлыком или пастой, напоминая себе о том, что недолго ей остается выступать в этой надоевшей роли. Все крохи, которые у нее оставались от заработков, Мэгги тратила на билеты в театр или кино, где, как и прежде, внимательно вглядывалась в каждый жест звезд, вслушивалась в каждое их слово. А возвращаясь домой, пыталась повторить увиденное перед зеркалом.
Белсайз-парк оказался идеальным местом для ее целей. Она занимала миленькую мансарду рядом с малюсенькой, но чистой ванной комнатой, которую она делила со своей единственной соседкой, живущей через стенку, бухгалтершей. Соседка целыми днями щелкала костяшками счетов, но это не раздражало, а скорее успокаивало Мэгги. В доме были и другие жильцы, но на других этажах, и все они занимались своими делами и не совали нос в чужие. Хозяйка, с вечной сигаретой во рту, общительная женщина, бывшая танцовщица кордебалета, брала жильцов только по рекомендации своих знакомых. (Сестра Блэшфорд лет пятнадцать назад доказала, что ей можно доверять.) С ней легко было найти общий язык во всем, кроме платы за жилье. Тут она была непреклонна: не платишь две недели – пожалуй вон. Добрая сестра Блэшфорд посвятила ее в историю Мэгги, и хозяйка внимательно за ней приглядывала. Она с удовольствием вспоминала свою театральную жизнь в разных труппах. Закончила она свою карьеру в 1947 году в «Сауз Пасифик». Она снабдила Мэгги несколькими рекомендательными письмами, но когда Мэгги попробовала воспользоваться ими, оказалось, что одни адресаты отошли от дел, другие уже ушли из жизни. И Мэгги оставалось все также прислуживать в ресторанах и ходить на уроки, мечтая о том дне, когда пробьет ее час.
Случай явился ей теплым июньским вечером 1965 года в лице дамы, одетой в белое платье и норковую накидку. Мэгги с первого взгляда поняла, что перед ней – важная особа, и со всех ног кинулась обслуживать ее и сопровождающих ее лиц. Ее прыть объяснялась не только расчетом на щедрые чаевые, но более всего тем, что вид дамы явно указывал на ее принадлежность к театральным кругам. Такой блеск был свойствен только артисткам.
В самом деле, важная особа сверкала так, будто над ее внешностью трудилась целая куча народу. Густые белокурые волосы блестели, ногти на руках были длинными и накрашенными алым лаком. Она подносила к губам бокал вина так, будто он был бесценным.
Мэгги не могла оторвать от нее глаз. Как грациозно каждое ее движение, как звонок смех!
Она тоже обратила внимание на Мэгги. Когда ее знакомые ненадолго отлучились к другому столику, она вытащила из пачки сигарету и, когда Мэгги подскочила, чтобы дать ей прикурить, сказала:
– А я тебя здесь раньше не видела.
– Я новенькая, – солгала Мэгги, хоть проработала в ресторанчике уже больше года.
– Я тоже давненько сюда не заглядывала. Была за границей. Ну и как тебе работается у Петроса?
– Я здесь временно. Учусь на актрису.
Незнакомка пристально оглядела Мэгги, мысленно оценив ее рост – за те два года, что Мэгги прожила вне дома, она заметно подросла, – длинные ноги, привлекательное лицо, тигриные глаза, пышные волосы. Веснушки девушку не портили. В случае необходимости грим их скроет.
– Я всегда обращаю внимание на способных девушек. Если ты действительно горишь желанием, я могла бы помочь тебе кое-чего добиться. У тебя как раз такая внешность, которая нужна Элу...
– Чтобы играть? – спросила Мэгги, почувствовав себя чуть ли не на небесах.
– Вроде того... Пожалуй, тебе надо с ним встретиться.
– Вы имеете в виду показ? – не веря своему счастью, спросила девушка.
– Да.
– А что надо подготовить – что-нибудь комедийное или драматическое?
– Ни то, ни другое. Тебе придется танцевать.
– Танцевать! – Мэгги мигом упала с небес на землю. – Но я не танцовщица. Я актриса...
– Тебя научат чему нужно. Ты хорошо двигаешься, я за тобой наблюдала. У нас в клубе бывает масса продюсеров и прочих киношников. У тебя появятся неплохие шансы быть замеченной. Больше, чем здесь. И деньги там платят приличные, по крайней мере вдвое больше, чем здесь. Включая чаевые.
– Когда и куда надо прийти?
Мэгги поняла, что такую возможность нельзя упустить. Кто знает, подумала она, может, я и с Пэт встречусь!
Вот так повезло, не уставала удивляться Мэгги, возвращаясь поздно вечером домой в автобусе и радостно потирая руки. Танцовщица в ночном клубе! На всякий случай, лучше им там не говорить, что она еще ни разу не бывала в таких заведениях.
Но, явившись по назначению, Мэгги сперва испытала разочарование. Никаким блеском или великолепием тут и не пахло. Ее встретил запах застоявшихся духов и освежителей воздуха, пыль, пляшущая в снопах света... Но потом ей припомнились рассказы Пэт, которая успела поработать во многих клубах вроде этого. Ты ведь в ночном клубе, напомнила себе Мэгги. Днем здесь совсем не то, что ночью. Жизнь начинается в таких местах только с приходом темноты. Вот когда здесь появляются шикарные женщины, шампанское, щедрые мужчины. Вот когда здесь кипит веселье.
Вспомнилось ей и то, что обещанное жалованье составит десять фунтов в неделю. От одного этого все вокруг приобрело более приятный вид. Кстати пришла на ум и мысль повстречаться здесь с Пэт. Вот было бы чудесно! Как все-таки ее не хватает!
Из глубины зала возникла фигура ее благодетельницы в сопровождении высокого мрачноватого мужчины, который беззастенчиво разглядывал Мэгги, будто она была выставлена на продажу.
– О'кей, – распорядился он, разве что в зубы ей не заглянув, – давай посмотрим, на что ты способна.
