– Мне все же ужасно любопытно, почему она именно сейчас начала эти поиски? Может быть, хочет оставить актерскую карьеру? Уйти из кино?
– Это было бы громким событием. Она пронзила его взглядом.
– А вы что тогда будете делать? Он не ответил.
Она с вызовом взглянула на него и протянула руку. Он пожала ее. Кока на руке была нежная, как цветочный лепесток, но болезнь сказывалась – леди Дэвис почти не ответила на рукопожатие.
– Передайте Мэгги, что ей очень повезло, – тихо сказала она.
– Она знает, – улыбнулся Барт.
Только видит это везение не в том, о чем ты думаешь, грустно добавил он про себя.
Он направился прямиком в театр, где должна была репетировать Мэгги. Джоэл де Сантис – режиссер, одержимый совершенством. Некоторые актеры отказывались с ним работать, ссылаясь на то, что в ходе бесконечных репетиций он выхолащивал из них вдохновение, но Мэгги, которая не меньше его стремилась к совершенству, с удовольствием оттачивала под его руководством каждый жест, каждое движение, каждый нюанс, и это нисколько ее не расхолаживало.
Когда Барт вошел в пустой театр, на сцене находились только Мэгги и ее партнер, исполнявший роль Брика. На сцене были декорации гостиной дома на Миссисипи, где и разворачивалось действие.
Джоэл де Сантис не любил репетировать на пустой площадке, он предпочитал с самого начала работать в декорациях. Он всегда оговаривал в контрактах, что администрация должна представлять в его распоряжение театр в любой момент, когда ему это потребуется.
Режиссер сидел в партере рядом со своим ассистентом и по совместительству любовником, без которого он не обходился ни минуты. Они вроде нас с Мэгги, как ниточка с иголочкой, подумал Барт. С другой стороны возле де Сантиса сидел продюсер. Из актеров никого в зале не было.
Судя по тексту, который он узнал с первых же слов, репетировали первый акт, самое начало. Следуя своей скрупулезной методе, Джоэл разбирал пьесу на мелкие кусочки, а потом собирал ее вновь, но при этом очень внимательно относился к замыслу автора. Правда, лишь в том случае, если эти замыслы совпадали с его собственными.
Мэгги играла Маргарет, известную также как Мэгги-Кошка, которая отчаянно пыталась убедить своего мужа Брика – в этот момент как раз наливавшего себе стаканчик – в том, что она еще куда как привлекательная для мужчин женщина. На ней была облегающая ее фигуру комбинация из плотного абрикосового атласа, отделанная кружевами. Как и полагалось по сюжету, Мэгги изображала ищущую выхода страсть. Когда Барт тихонько сел в кресло в конце зала, она дошла до середины монолога: «...ты был удивительным любовником... с тобой так хорошо было ложиться в постель, я думаю, как раз потому, что ты был таким равнодушным. Скажешь, не правда? В тебе совсем не было огня. Ты занимался любовью спокойно, медленно...»
– Мэгги!
Она замолкла и обернулась к режиссеру.
– Подчеркни последнее слово... заставь публику понять, что тебе это в нем нравилось... Протяни слово, вот так: ме-едлен-но... Поняла? Тебе недостает сочности. Просто катастрофически недостает.
Она кивнула.
– Значит, давай со слов: «Скажешь, не правда?» Мэгги повернулась к партнеру и повторила сцену; на этот раз она сказала ключевое слово так, что у каждого сидящего в зале мужчины волосы должны были стать дыбом. Слово будто стекало с ее языка, будто наглядно демонстрируя то, что имелось в виду. Воображение рисовало Мэгги и Брика, обнаженных, слившихся в страстном объятии. Она продолжила: «Твое равнодушие делало тебя в любви просто волшебным. Странно?» Она показала голосом, как странно и волшебно это было.
Они прошли всю сцену. Джоэл на каждом шагу останавливал актеров, требуя, чтобы они доносили истинный смысл слов с помощью интонации и жестов, движением то плеча, то руки, и безжалостно искореняя в игре Мэгги следы наработанных в кино штампов.
– Мы не на съемочной площадке, дорогая. Здесь тебе не на кого надеяться, кроме себя самой, никакая техника не поможет. Люди купили билеты, чтобы увидеть живых людей, а не заснятых на пленку актеров.
Мэгги то пыталась возражать, то послушно соглашалась:
– Да, конечно, ты прав...
Барт много раз видел, как она репетирует, но ему никогда не надоедало наблюдать за тем, как она шлифует свою игру. Она не прекращала добиваться своего, пока не чувствовала, что у нее получается.
Все это продолжалось довольно долго. Наконец Джоэл объявил:
– Хорошо. На сегодня хватит.
Мэгги вышла из образа. Барт понял это по движению ее спины: плечи опустились, она расслабилась. На сцене она всегда держалась очень прямо. Он поднялся и пошел по проходу к сцене. Загородившись ладонью от бьющего в глаза света, она вглядывалась в темноту зала, пытаясь разобрать, кто это.
– Барт!
Голос прозвучал легко и беспечно, но взгляд говорил другое: где же ты пропадал так долго?
Она сделала шаг ему навстречу, он вскочил на подмостки и, взяв ее за плечи, нежно повернул спиной к себе, стал массировать уставшие от напряжения мышцы шеи.
– Ангел ты мой! Знаешь, как мне угодить!
– Барт! Ты ли это!
Джоэл вскарабкался на сцену.
– Привет, Джоэл.
– Видел репетицию?
– Да.
– И?
– Ты в отличной форме. На хороших парах.
– Рад, рад, – проговорил маленький, юркий Джоэл.
– На сегодня все, Джоэл? – крикнул с другого конца сцены партнер Мэгги, смазливый парень, специализирующийся в амплуа невротиков.
– Да, спасибо, Тони. Завтра в десять.
– О'кей. Привет, Барт. Как дела?
– Отлично, спасибо, Тони. Ты здорово играл. – Барт сделал дежурный комплимент. Актерам всегда нужно подтверждение их гениальности.
– Мэгги благодари. И присматривай за ней хорошенько.
– Даже не верится, что это ты, – сказала Мэгги, тая под его руками. – Вот-вот, здесь, ой, блаженство какое! – протянула она и, понизив голос, спросила: – Где же ты шлялся целых пять дней?
– Работал.
– Успешно?
– Давай найдем какой-нибудь тихий уголок, и я тебе все расскажу.
Она ничем больше не проявила своего нетерпения. Они пошли в ее гримуборную.
– Ну так что ты нарыл? – требовательно спросила она, как только за ними закрылась дверь. Голос по-прежнему звучал приглушенно. Перегородки в комнате были тонкие.
– А то, что твоя дочь не была зарегистрирована как твой ребенок. Помнишь, ты мне сказала, что все устроила сестра Блэшфорд?
– Да, так и было.
– Так вот, нигде не записано, что это твой ребенок. Акт удочерения официально не зарегистрирован. По-видимому, твоя дочь не догадывается, что она приемная, Мэгги. Я думаю, в ее свидетельстве о рождении значится та пара, которая ее удочерила.
По ее взгляду Барт понял, что эта новость для нее не прозвучала неожиданностью.
