ее как магнит. Туда-то он и поспешил. Утреннюю звезду он увидел сразу. Кобылка была привязана у той самой старой ивы, где они часто сидели вдвоем. Спешившись, Василий Андреевич привязал вороного и подошел к берегу. Одежда его жены лежала на траве, а вот саму ее нигде не было видно. Тревожно сжалось сердце. Уж не удумала ли она чего? Воронцов внимательно огляделся. Стащил рубашку с широких плеч, за рубашкой последовали сапоги и бриджи. Раздевшись, вошел в воду, нырнул, высматривая сам не зная чего. Вынырнув на поверхность, он обнаружил перед собой Софью.
- Да Вы никак следите за мной, Ваша светлость, - недовольно выговорила она.
- Я же просил Вас не покидать усадьбы, без сопровождения, - рассердился князь.
Взгляд его упал на грудь обнаженную Софьи. Перехватило дыхание. Мучительно захотелось прикоснуться к ней, сжать в объятьях. Воронцов потянулся к ней, обхватив тонкую талию, притянул к себе, невзирая на ее сопротивление. Твердые горячие губы прижались к ее рту, не давая возможности отстраниться.
- Я люблю тебя, Господи, как я люблю тебя, - шептал он, покрывая поцелуями ее лицо, - Не мучай меня больше, прошу. Скажи, чего ты хочешь от меня? Все сделаю!
Соня понимала, что не может противиться той страсти, которую он пробуждает в ней. Обвив руками его шею, она, молча, прижалась к нему, давая понять, что согласна уступить. Василий вынес ее на берег, туда, где ветви старой ивы образовывали нечто вроде шатра. Бережно опустил на мягкую шелковистую траву и лег рядом. Горящими глазами он исследовал каждую черточку прекрасного тела. Софья сама раскрыла ему навстречу объятья, притягивая его к себе. Любовники сплелись в тесном объятии. Солнечные лучи, проникая сквозь листву, рисовали замысловатые узоры на обнаженных телах. Только лес слышал тихий стон влюбленной женщины, отдающей всю себя любимому мужчине.
Глава 42
Пребывая в полнейшей эйфории, Софья, всматривалась в небесную синь, просвечивающую сквозь густую крону старой ивы. Рука мужа покоилась на ее талии. Только одна мысль не давала ей покоя.
- Скажи мне, - повернулась она к нему, - Что ты собираешься сделать с той девушкой, с Настей?
- Ее вчера в острог свезли, пусть теперь судья решает, что с ней делать, - нахмурился Василий.
- Да как же ты можешь так?! – приподнялась на локте Софья, заглядывая в его глаза, - Ты же сам стал причиной всего.
- Я!? – поднялся Воронцов.
- Да полно тебе, Василий Андреевич. Видела я вас с ней вместе, - вздохнула Соня.
- Это когда же, душа моя, ты меня с этой девкой видела?! – грозно спросил Воронцов.
- Накануне того дня…, - ответила она.
Словно вспышка молнии мелькнуло воспоминание. Василий мрачно глянул на жену.
- Ох, Соня, Соня, - покачал он головой, - Не было у меня с ней ничего. Случайно в коридоре она на меня налетела.
Софья удивленно распахнула глаза, вглядываясь в любимые черты. Неужто ошиблась она в своих подозрениях. Себя измучила, извела ревностью окаянной. И все зря. Подняв руку, провела ею по его щеке.
- Прости меня, что думала плохо о тебе.
Василий грустно усмехнулся. Что ж, поводов он немало давал к сомнениям. Заслужил, стало быть.
- Савелия жалко, - тихо молвила она.
- Хороший мужик, - согласно кивнул головой князь, - Но не мог я ее оставить. Кто знает, что еще ей в голову придет?
Воронцов поднялся, протянул руку жене.
- Вставай, сердце мое, домой пора.
Утром Дарья, зайдя в комнату хозяйки, увидела, что постель нетронутая ночью осталась. Движимая любопытством, приоткрыла дверь в покои светлейшего князя. Разметавшиеся по белоснежной подушке темные локоны княгини, она заметила сразу. Девушка вздохнула с облегчением. Ну, наконец-то помирились, а то последнее время Софья Алексеевна сама не своя была.
Жизнь в усадьбе покатилась своим чередом. Софья вернулась к своей второй страсти после лошадей. Вот и сегодня она с утра вместе со старым садовником планировала разбить новую клумбу под окнами кабинета его светлости. Алеша, цепляясь за материнские юбки, с упоением ковырялся в земле, пока сама Соня отчаянно спорила о том, какого цвета астры высадить здесь. Привлеченный шумом в окно выглянул хозяин имения.
- Синие! – громко сказал он.
- Помилуйте, Ваша светлость, так не бывает таких, - развел руками садовник.
- Тогда васильки посади, - усмехнулся Воронцов, - такие же синие, как глаза у Софьи Алексеевны.
- Василек ты мой, - рассмеялась Соня, смутив его светлость.
Скрывшись в оконном проеме, Воронцов продолжил чтение письма, полученного от государя. Император писал, что по его ходатайству граф Борис Николаевич Хвостов был арестован и теперь ее светлости Софье Алексеевне надлежит явиться в столицу для дачи показаний против него в судебном процессе по делу о похищении.
Возвращаться в Петербург не хотелось, но оставить мерзавца, покусившегося на жизнь и достоинство его супруги безнаказанным, Воронцов не хотел. Василий Андреевич прекрасно понимал, что судебный процесс вновь всколыхнет, утихшие было сплетни, что, конечно же, станет новым испытанием для его жены, но пути назад не было. За ужином он рассказал ей о письме. Софья грустно вздохнула. Год минул с тех печальных событий. Прошлое ворошить не хотелось, но понимая, что положение в обществе ее супруга, требует от него как минимум покарать виновного, согласилась.
Слушание дела велось за закрытыми дверями по настоянию государя. Судья, близкий друг императорской семьи, прояснив обстоятельства дела, приговорил его сиятельство к лишению титула и имущества, а также каторжным работам сроком на десять лет. Хвостов выслушал приговор спокойно, а уже на следующий день его нашли повесившимся в камере Петропавловки, куда был он заключен на время следствия.
Полной неожиданностью для Воронцовых стало известие о бракосочетании княгини Головиной с князем Любомирским. Елизавета Михайловна оттягивала сей момент как могла, но заметно округлившаяся талия не оставила ей выбора.
Эпилог
Василий Андреевич грозно глянул на старшего сына, стоявшего перед ним с низко опущенной головой.
- Алексей Васильевич, это как же Вас угораздило подобную глупость то совершить?
- Пари проиграл! - поднял голову сын, с вызовом глянув в глаза отца.
- Это что же за пари такое, чтобы ночью через окно в комнату к незамужней девице влезть?! – гневно спросил князь, - Ну ладно влезть. Но попасться при этом! Батюшка Анны Никитичны с меня головы Вашей требует.
- Ну, головы это пожалуй что слишком, а
