не надо! Мне одной блажи за глаза хватило! Пусть других дурочек к котикам заманивает. У меня Чертик есть! Он в сотни раз лучше!
— Алеф, а это правда?
— Что?
— Что ты потаскун? — спросила, пока не передумала и тут же покраснела от своей наглости. Нет, ну а что? Нам ещё несколько дней вместе путешествовать!
— Э… — смущенно отведя взгляд, фавн некоторое время с непередаваемым интересом рассматривал зеленеющее пшеничное поле, мимо которого мы шли, но минут через десять, всё-таки кивнул. — Ну, было по молодости дело. Так то ж по молодости. У всех бывает. А ей как взъелось это двадцать лет назад, так и всё. Каждый раз норовит меня этим попрекнуть. Да ну её! Я за последние несколько лет вообще можно сказать, исправился.
— Да?
— Ага. И вообще! — фыркнув и вздернув нос, мужчина поддел лапой камешек и отбросил его далеко вперед, и лишь затем посмотрел на меня, иронично прищурившись: — Я же сказал, чернявенькие мне нравятся и попастенькие. Так что не переживай, вашество, уж кого-кого, а тебя я точно не трону. И вообще, я на работе.
— О? — нисколько не обидевшись на то, что меня обозвали «непопастенькой» (меня саму всё устраивало), удивленно уточнила: — Это на какой ты работе?
— Как на какой? Проводник я твой. Вот провожу тебя до Царь-града, а ты в оплату найдешь того, кто меня расколдует. Верно?
— Хм… Верно.
— А на работе какое правило?
— Какое?
— Никаких шашней, вот какое! — подмигнув и расхохотавшись, когда я удивилась всерьез и надолго, тут же вспомнив свою такую далекую работу, где было абсолютно такое же правило, фавн легкомысленно потянулся и я неосознанно залюбовалась его красивым телом.
Нет, ну правда… он вообще-то в отличие от меня, практически голым шел. Одна набедренная повязка-трусы, да вещь-мешок на плече. А тело у него… красивое, даже не поспоришь. Каждый мускул видно, каждый бицепс-трицепс-кубик… и в черных волосах бусинки завлекательно блестят, и хвостик львиный так игриво ритм отбивает, и крылья так красиво на солнце серой радугой переливаются…
Тьфу!
Отведя взгляд от мужской лохматой львиной попы, идущей впереди, поджала губы и покачала головой. Вот уж чего мне не надо, так этого. Как говорится: хороша Маша, да не наша. Нет уж, спасибо. Мне ещё фавна для полного комплекта не хватало. Тем более такого неправильного!
Что такое? Не заинтересовал?
Стараясь не слишком откровенно косить взглядом назад, фавн иронично скривил губы на свои не самые радужные мысли. Да, не те уж годы… не те. Раньше одного лукавого взгляда хватало, чтобы растопить девичье сердечко. А это всё Кощей виноват, что б ему пусто было! Ни харизмы теперь в нём, ни задора бывалого. Что ж, раз не хочет царевна замутить чего поинтереснее, так и быть. Будем дружить.
Шли мы, шли… шли… шли-и-и…
Не в моих правилах ныть, но это было скучно. Разговор не клеился, достопримечательностей не было, так как шли мы по окружной дороге мимо полей и пастбищ, решив, что это будет надежнее, чем топать по основной и привлекать к себе совсем не нужное внимание.
— Привал.
Дойдя до более или менее приличной рощи ближе к обеду, я с радостью рухнула на сочную изумрудную траву. Нет, я не ходок…
— Устали, вашество?
— Угу… — пробормотав еле слышно себе под нос, в следующую минуту была не очень вежливо, но уверенно переложена с травы на спальник. — Чертик, это уже перебор… лето же!
— Ничего не знаю. Папенька сказал беречь и я буду беречь. — насупив брови, когда я уже открыла рот, чтобы попытаться возразить, ещё и пальцем погрозил. — А будете упрямиться, я ему пожалуюсь и он сюда роту мамок-нянек сошлет!
— Э… — глупо хлопая ресницами, не находила слов. Вот так поворот! А случайно взглянув на фавна, увидела, как его крючит от с трудом сдерживаемого смеха. Ага, смешно ему… — Ладно, я учту… спасибо за заботу.
Важно кивнув, Чертик продолжил обустраивать наш привал и уже меньше чем через двадцать минут мне в руки торжественно вручили керамическую (!) тарелку с супчиком.
— Чертик, ты… — переводя очумевший взгляд с тарелки на нечистика и обратно, ошеломленно качала головой. — Да ты просто сокровище!
— Ну… скажете тоже… — засмущавшись от похвалы, Чертик зашоркал ножкой и даже пятачком слегка порозовел, хотя в спокойном состоянии он у него был черным.
Отдыхали мы, отдыхали…
И спустя полчаса на нас наткнулся столичный патруль, отправленный именно по мою душу.
— А с чего такая честь?
Нет, я понимаю, один-два… Так их пятеро! Пятеро было! И все такие важные, при форме, при погонах, при оружии даже… Насторожено рассматривая усатого капитана, представившегося Пал Палычем, не менее насторожено ждала ответа. Они же в свою очередь, грамотно встав над нами полукругом, не менее насторожено рассматривали моих спутников.
— Так вы ж царевна. — и придирчиво меня осмотрев, при этом довольно скептично пожевав губами, уточнил: — Царевна?
— Царевна.
— Фомина Ирина Константиновна?
— Да.
— Ну, так вот, и я о чем!
— О чем?
— Вот о чем. — передав поводья своего коня ближайшему сержанту, мужчина шагнул ко мне, попутно выуживая из запазухи бумагу и с едва уловимым поклоном вручил её мне.
Ага… о, я язык понимаю! Здорово! Не считая затейливых завитков — вполне русский и невероятно могучий.
«Уважаемая царевна Ирина Константиновна, доброго дня и хорошего Вам самочувствия. Прошу Вас не проявлять излишнего недоверия и агрессии к нашим доблестным стражам и проехать вместе с ними в славен наш Царь-град. Лично от себя гарантирую Вам неприкосновенность и достойное обращение»
И подпись под гербовой печатью.
«Царь Кощей».
Как здорово, что я уже сижу!
Перечитала ещё раз, покивала с умным видом… и первым делом посмотрела на Чертика. Ну? Что делать будем?
— А карета где?
Едва не поперхнувшись воздухом, когда нечистик с наглым видом предъявил мужчинам совсем уж немыслимую претензию, всё-таки закашлялась, когда капитан с серьезным видом ответил:
— В ближайшем селе дожидается.
Нет,
