За обедом я разговаривала с Эдвардом и спросила, как обстоят дела в Ноттингеме. Он ответил:
— Несомненно, вы слышали, что луддиты все чаще прибегают к насилию? Идет волна по всей стране. Эта проклятая французская революция во всем виновата!
— Да уж, эта Франция…
— Такие события не могли не прокатиться эхом по всему миру!
— А что будет с теми, кто разбивает машины?
— Нужно более жестоко наказывать преступников: это единственный способ решить проблему!
— Вы имеете в виду… каторгу?
— Каторгу… а, возможно, и виселицу! Только глупцы не понимают, что промышленность не может стоять на месте, она обязана развиваться!
— Даже если это означает для многих потерю работы?
— Значит, им следует найти другую работу! Со временем промышленность начнет развиваться, а это обещает стране расцвет! — Он посмотрел на меня извиняющимся взглядом. — Похоже, мы нашли не самый удачный предмет для беседы за рождественским столом?..
Я положила свою руку на его.
— Бедный Эдвард! Конечно, это трудно выбросить из головы!
Он пожал мою руку. Мне показалось, Питер заметил это, и с некоторым чувством удовлетворения я подумала: «Он будет ревновать».
Я была молода, легкомысленна и полна гордыни. И не могла не ощущать радостного возбуждения от того, что в меня влюблены двое мужчин. Мне очень нравился Эдвард, я его очень жалела. Если Питер попросит меня выйти за него замуж, что я скажу Эдварду? Нельзя же вечно крутить хвостом. Мы встретились при таких странных и романтических обстоятельствах! Конечно, я собиралась выйти замуж за Питера, хотя была не уверена, что влюблена в него. Я была неопытна в том, что касалось влюбленности, но понимала, что должна быть влюблена в Питера!
Мой отец разговаривал с лордом Петтигрю, сидевшим напротив него. Я услышала, что в разговоре было упомянуто мое имя, и поняла, что речь идет о том самом событии, когда Питер спас меня.
Питер тоже внимательно прислушивался к разговору.
— Я продолжаю свое расследование, — сказал отец, — и не намерен оставлять это дело! Я собираюсь докопаться до сути!
— Это будет трудно… Вы говорите, что там пусто?
— Эта женщина, де Ларж, говорят, владелица этого дома, а я в это не верю! Думаю, не стоит ли за этим кто-то другой? Я продолжаю следить за этим домом.
Мы встали из-за стола, чтобы освободить зал для танцев.
Питер оказался хорошим танцором. Он танцевал сначала со мной, а потом с Амарилис. Я в это время танцевала с Эдвардом, который двигался, я бы сказала, прилежно — правильно, но без вдохновения.
— Вам следовало бы приехать в гости в Ноттингем, — предложил он. — Ваша мать говорит, что с удовольствием отпустит вас. Она очень подружилась с моей.
— Да, это было бы интересно, — согласилась я.
— Это действительно очень приятный дом, хотя, конечно, не такой старинный, как ваш. Но это хороший семейный дом. Совсем рядом с городом и в то же время окруженный зелеными полями…
— Возможно, и в самом деле, неплохо приехать туда весной, — сказала я. — Эдвард, я искренне надеюсь, что ваши трудности к этому времени закончатся!
— Обязательно, это не может так долго продолжаться! Следует спрашивать с луддитов по всей строгости закона, и тогда увидим изменения к лучшему.
— Ваши родители очень беспокоятся…
— Да, они беспокоятся за меня. Приходится быть в самой гуще событий.
— Ах, Эдвард… будьте осторожны! Он пожал мою руку.
— Вас это так волнует?
— Что за глупый вопрос! Ну, конечно же, волнует! Меня волнует вся ваша семья, ваши мать отец, вы и Клер. Клер, по-моему, особенно беспокоится за вас…
— О да, она же член семьи.
Я подумала, как хорошо, если бы он и Клер поженились, тогда меня перестала бы мучить совесть.
— А вы еще не приняли решения?..
Мне хотелось сказать, что я приняла решение, что выйду замуж за Питера Лэнсдона. Но как я могла сказать это, если Питер не делал мне предложения? В чем я была уверена, он волновал меня, будоражил, а обстоятельства нашей первой встречи были столь необычными, сколь и многозначительными.
Я неуверенно ответила:
— Н-нет, Эдвард, еще нет…
Он вздохнул, а мне стало неловко: он и так выглядел грустным, и нельзя было сыпать соль на рану.
Вновь показался Питер, который, закончив танец с Амарилис, направлялся ко мне. У него была легкая походка, он великолепно чувствовал ритм танца, уверенно вел меня, и я почти парила в воздухе.
Он сказал:
— Как мне повезло в тот день оказаться у «Зеленого человека»! Вы знаете, ведь тогда я чуть было не отправился в «Кошку со скрипкой»! Представляете, что было бы? Я не оказался бы на той самой улице, не заметил бы девушку, притворившуюся слепой, не спас бы вас… и не был бы здесь сегодня, танцуя с вами!
— А что было бы со мной?!
— Не думайте об этом! Я просто удивлялся везению, благодаря которому оказался здесь. Ваш отец не забыл о том деле! Я слышал, как он разговаривал об этом с лордом Петтигрю.
— Конечно, он не успокоится, в Лондоне у него много связей. Если возможно выяснить, кто были эти люди… он выяснит!
— Может статься, они уже покинули страну?
— Вы так думаете?
— Никогда не знаешь, что происходит в мире преступников!
— Мой отец — человек, который никогда не упустит ни одной детали. Теперь, конечно, он постарел и гораздо реже бывает в Лондоне, но в свое время он участвовал в самых разных предприятиях, как и его сын Джонатан. В семье об этом всегда говорили шепотом. Боюсь, что молодой Джонатан может оказаться склонным именно к такого рода деятельности, а не к управлению имением… как, впрочем, и его покойный отец! У некоторых людей есть к этому склонность, а у других нет. У Амарилис, например, особый дар: она постоянно разъезжает по имению вместе со своим отцом, у нее мягкий характер, и народ ее любит. Я как-то слышала, что Дэвид говорил о необходимости поддерживать добрые отношения с народом, живущим в округе. Речь идет не о том, чтобы собирать с арендаторов плату и ремонтировать их дома, речь идет о чувстве товарищества! У Амарилис есть этот дар, так говорит ее отец. Ее родители вообще считают ее совершенством, и, уверяю вас, они недалеки от истины! В нашем роду встречаются добрые люди, мягкие женщины и дикие, своенравные! Мы с Амарилис — две яркие представительницы этих типов!
— Я думаю, вы обе очаровательны!
— Но по-разному!
— Ну, разумеется!
— Вы хорошо танцуете! Где вы учились?
— В Англии я ходил в школу, а потом провел целый год на севере страны со своими кузинами, которые считали, что их главная задача — научить меня вести себя в благородном обществе!
— Это было до того, как вы отправились помогать своему отцу на Ямайке?
— Конечно.
