Живы в её теле, ещё час назад бурлящие как горная река во время паводка, теперь текли спокойно и плавно.
Энергетическая структура полностью стабилизировалась.
Ни единого тёмного сгустка, ни единого остаточного следа звериной сущности. Ритуал провёл полное иссечение аномалии без оставления метастазов.
Ювелирная работа. Я остался доволен.
На клеточном уровне тело полностью вернулось к человеческой норме. Удивительная регенерация. Обычный человек после такого стресса получил бы микроинсульт или инфаркт миокарда.
Я выпрямился, убирая стетоскоп.
— Температура тела тридцать шесть и шесть, — констатировал я, взглянув на показания электронного термометра. — Артериальное давление сто двадцать на восемьдесят. Все физиологические показатели в пределах нормы.
— Значит, она здорова? — срывающимся от надежды голосом спросил Ярк.
— Физиологически пациентка стабильна, — я сделал небольшую паузу, давая словам вес. — Но её гомеостаз, то есть внутреннее равновесие организма, нарушен на биохимическом уровне. Проще говоря, её тело потратило все свои ресурсы на борьбу и двойную трансформацию.
— Что… что это значит? — встревожился Долгоруков.
— Это значит, что ей нужна госпитализация, минимум на три дня. Никаких домашних постельных режимов. Ей нужен постоянный мониторинг показателей организма. Капельницы с глюкозой и витаминами для восстановления сил. Лёгкие седативные препараты для стабилизации нервной системы. И главное — когда она очнется, могут быть психологические последствия.
— Какие последствия? — Ярк шагнул вперёд.
Я посмотрел на него, а затем на Долгорукова. Они должны были понимать всю серьёзность ситуации.
— Представьте, что мозг — это библиотека, а память — книга. Кто-то ворвался, вырвал несколько страниц, а некоторые склеил между собой. Возможна ретроградная амнезия. Она не будет помнить события, предшествующие трансформации. Или, что хуже, гипермнезия. Она будет помнить всё, что делала в облике зверя, в мельчайших, кошмарных деталях. Оба варианта ведут к посттравматическому стрессовому расстройству.
Впрочем, паниковать раньше времени не стоило.
Аристократки этого мира — удивительно жизнеспособные создания. Годы ношения корсетов, удушающий этикет и династические браки по расчёту закаляют нервную систему лучше, чем любая военная муштра.
Вероятность того, что она впадёт в затяжную истерику, конечно, есть.
Но скорее всего, она воспримет это как очередной неприятный, но преодолимый эпизод в своей насыщенной биографии.
Попьёт успокоительные чаи, съездит на воды к Чёрному морю и через месяц будет блистать на очередной вечеринке, обсуждая с подругами, как неудобно в этом сезоне носить звериную шкуру.
— Но мы же поможем ей? — голос Долгорукова дрожал. — Вы же сможете её вылечить?
Что-то странное с ним творится. Уже не первый раз мне кажется, что он ведет себя чересчур наигранно. Как будто и не влюблен вовсе, а… Ладно, эту теорию надо проверять.
— Смогу, — кивнул я. — Психотерапия, правильные препараты, поддерживающая среда — и через пару недель она будет в полном порядке. Главное, никакой паники и никакого излишнего сюсюканья. Ей нужно будет чувствовать себя не жертвой, а победительницей, пережившей тяжёлое испытание.
Задача была решена.
Пациентка спасена, план дальнейших действий определён. Можно было переходить к следующему пункту в моём длинном списке дел.
Я посмотрел на костяную кошку, которая, убедившись, что угрозы нет, свернулась изящным калачиком у ног спящей Аглаи.
— Кс-кс-кс, — улыбнулся я.
— А откуда это… существо? — Ярк осторожно указал на костяную кошку.
Их шокированные, вопросительные взгляды были предсказуемы.
Они видели чудо, магию, нарушение всех законов природы. Я же видел результат успешно проведенной хирургической операции на душе.
— Вторая сущность, — пояснил я, доставая из кармана блокнот и ручку. Объяснять сложные концепции лучше с наглядными пособиями. — Результат разделения.
Я быстро набросал две пересекающиеся окружности в медицинском блокноте, который выудил все из того же ящика. Заметил, что он там лежит, когда доставал стетоскоп. Все же это больше лаборатория.
— Смотрите сюда. Вот это, — я ткнул в один круг, — душа человека. А это, — я указал на второй, заштрихованный, — звериная сущность, внедрённая проклятьем. В процессе трансформации они сливаются вот так, образуя магическую химеру. Моя задача была не уничтожить вторую часть, что привело бы к гибели всего организма, а аккуратно их разделить, как хирург разделяет сиамских близнецов.
Им нужно простое объяснение. Аналогии, которые их разум сможет обработать.
Если я начну рассказывать о расщеплении эфирной матрицы и принудительной реструктуризации эктоплазматического тела, у них просто перегорят предохранители.
Пусть думают, что это простая магия, а не сложнейшая некромантская хирургия.
— Но звериная сущность оказалась слишком сильной, чтобы просто рассеяться в эфире, — продолжил я свою лекцию. — Она обладала собственной волей и инстинктом самосохранения. Поэтому, отделившись, она материализовалась, используя остаточную некромантскую энергию ритуала как строительный материал.
— То есть это нормально⁈ — изумился Долгоруков, его глаза были размером с блюдца.
Я сделал паузу, посмотрев на него как на ребёнка, задавшего очевидный, но по-своему милый вопрос.
— Нормально? Барон, в нашей ситуации само понятие «нормально» утратило всякий смысл. Но если сравнивать с возможными альтернативами, то да, это не просто нормально, это — блестящий результат.
Я начал загибать пальцы. И перечислять:
— Могло быть хуже. Например, мы могли бы получить неконтролируемого призрака-полтергейста, который до конца своих дней швырялся бы мебелью в доме Ливенталей. Или, при неудачном стечении обстоятельств, полноценную демоническую сущность, голодную до человеческих душ. На их фоне костяная кошка — это практически ручной хомячок.
— Ох и странная она, — Долгоруков, ободрённый моим спокойствием, подошёл ближе и с любопытством наклонился, разглядывая существо. — Смотрите, уши вон костяные торчат. Прямо как у обычной кошки, только из кости.
— А что, по-вашему, должно торчать у скелета кошки, барон? — я приподнял бровь. — У настоящей кошки уши из хрящей, а здесь больше собирательный образ.
— Ну… не знаю. Просто странно, — он смутился, но его исследовательский азарт перевесил. Он обошёл стол, беззастенчиво заглянул кошке под хвост. — Хотя погодите… Так это точно девочка! Сзади же ничего не торчит! Иначе бы собирательный образ был бы неполным.
Я едва заметно усмехнулся.
— Браво, барон. Ваша наблюдательность достойна восхищения. Провели полный гендерный анализ на основе отсутствия видимых первичных половых признаков. Вывод абсолютно верен. Конечно, это «девочка». Женская звериная сущность отделилась от женского человеческого тела. Это же базовая магическая симметрия. Энергия всегда стремится к сохранению исходной полярности.
Костомар, до этого молча стоявший в стороне, подошёл к столу. Он с интересом профессионального остеолога осмотрел костяную кошку.
Осторожно тронул костяным пальцем её позвоночник, словно оценивая качество сборки. Затем выпрямился, повернулся
