Успешные люди часто упускают из виду этот случайный аспект своего успеха. Многим из нас повезло обладать (по меньшей мере, в какой-то степени) качествами, которые, как оказывается, весьма ценятся обществом. В капиталистическом обществе это помогает пробуждению предпринимательского духа. В бюрократическом обществе это помогает легко и гладко строить отношения с вышестоящими начальниками. В массовом демократическом обществе это помогает хорошо смотреться на телевидении, издавать короткие, поверхностные фразы. В обществе сутяг это помогает попасть в школу права и обрести те навыки логического рассуждения, которые позволят набирать хорошие баллы на приемных экзаменах в школу права.
То, что общество ценит такие вещи, — не результат нашей собственной деятельности. Предположим, что мы, при всех своих талантах, жили бы не в технологически передовом, очень склонном к сутяжничеству обществе вроде современного, а в обществе охотников или воинов. Или в обществе, дающем самые высокие вознаграждения и престиж своим самым физически сильным членам. Или в обществе религиозного благочестия. Что произошло бы тогда с нашими талантами? Уж точно они бы не увезли нас далеко. И нет сомнений в том, что некоторые из нас развили бы в себе другие таланты. Но стали бы мы от этого менее достойными или менее добродетельными людьми по сравнению со своим нынешним состоянием?
Роулз отвечает: нет, не стали бы. Возможно, мы будем получать меньше, чем получаем теперь, но так и должно быть. Но хотя мы и будем иметь право на меньшее, мы не утратим ни йоты нашего достоинства и будем заслуживать не меньше, чем другие. То же самое справедливо и в отношении тех членов нашего общества, у которых нет престижных позиций и у которых меньше талантов, вознаграждаемых обществом.
Итак, хотя мы имеем право на блага, которые обещают нам правила игры за реализацию наших талантов, предполагать, что мы заслуживаем прежде всего общества, которое ценит те качества, каких у нас полным-полно, — ошибка и самонадеянность.
Сходную мысль высказывает в своем фильме Stardust Memories («Воспоминания о звездной пыли») известный кинорежиссер Вуди Аллен.[228] В фильме Аллен играет роль известного комика по имени Сэнди, то есть персонажа, который похож на него самого.
Сэнди встречается с Джерри, приятелем из квартала, где когда-то жил. Джерри удручен тем, что он таксист.
Сэнди: Чем поделываешь? В смысле, чем занимаешься?
Джерри: Знаешь чем? Я вожу такси.
Сэнди: А выглядишь хорошо. Знаешь… В твоем деле нет ничего зазорного.
Джерри: Да. Но сравни меня с собой…
Сэнди: Что ты хочешь мне сказать? В квартале я был мальчишкой, который рассказывал анекдоты, верно?
Джерри: Да.
Сэнди: А ведь мы оба знаем, что живем в обществе, которое придает великую ценность анекдотам, ведь так? Если ты думаешь так (прочищает горло), то, будь я индейцем-апачем, этим парням вовсе не нужны были бы комики, верно? И я б остался без работы.
Джерри: И? Да брось ты. От этого мне совсем не становится лучше».[229]
Таксиста не тронула импровизированная проповедь приятеля- комика на тему моральной случайности славы и успеха. Даже если считать свою незавидную участь результатом невезения, острое чувство обмана не притупляется. Возможно, потому, что в меритократическом обществе большинство людей думают, будто мирской успех отражает то, чего мы заслуживаем. И эту мысль нелегко опровергнуть. Можно ли дистрибутивную справедливость полностью отключить от «моральной пустыни»? Рассмотрим этот вопрос чуть далее.
Несправедлива ли жизнь?
В 1980 г., когда Рональд Рейган баллотировался на пост президента, экономист Милтон Фридман опубликовал написанную в соавторстве с женой (Роуз Фридман) книгу под названием Free to choose («Свобода выбирать»). Ставшая бестселлером книга была яростной, безусловной защитой свободной рыночной экономики. Эта книга превратилась в учебник и даже в какой-то степени гимн годам правления Рейгана. Отстаивая принципы невмешательства государства от эгалитаристских возражений, Фридман сделал удивительную уступку. Он признал, что люди, выросшие в богатых семьях и окончившие элитные учебные заведения, имеют несправедливое преимущество перед людьми менее привилегированного происхождения. Фридман также признал, что те, кто сам ничего не делает, наследуя от предков таланты и дарования, имеют несправедливые преимущества над другими. Впрочем, в отличие от Роулза, Фридман настаивает на том, что нам не следует пытаться исправить эту несправедливость. Вместо этого нам следует учиться жить с этой несправедливостью и наслаждаться благами, которые она приносит:
«Жизнь несправедлива. Есть соблазн думать, будто бы государство может исправить то, что породила природа. Но также важно признать, какие выгоды мы извлекаем из той самой несправедливости, которую мы порицаем. Нет ничего несправедливого в том, что Мухаммад Али родился с навыком, который сделал его выдающимся боксером… Определенно несправедливо, что Мухаммад Али будет зарабатывать миллионы долларов за один вечер. Но разве не было бы еще большей несправедливостью по отношению к людям, наслаждающимся работой Али на ринге, если бы, во имя какого-то абстрактного идеала справедливости, Мухаммаду Али не разрешили бы заработать за один бой больше, чем человек, занимающий низшую ступень на общественной лестнице, может заработать за день неквалифицированного труда в доках?»[230]
В книге Theory of Justice («Теория справедливости») Роулз отвергает доводы самодовольства, которыми проникнуты взгляды Фридмана. В ярком, волнующем абзаце Роулз формулирует знакомую истину, которую мы часто забываем: то, как обстоят дела, не определяет того, как они должны обстоять:
«Следует отвергнуть утверждение о том, что упорядочивание институтов всегда дефектно потому, что естественное распределение талантов и случайности социальных обстоятельств несправедливы, и эта несправедливость должна неизбежным образом довлеть над человеческими конструкциями. Это размышление походя предлагают в качестве оправдания игнорирования несправедливости, словно бы отказ подчиняться несправедливости равносилен неспособности признать смерть. Естественное распределение не является ни справедливым, ни несправедливым; не является несправедливостью и то, что люди рождаются и с рождения занимают какое-то определенное положение в обществе. Это — всего лишь факты природы. Справедливым или несправедливым является способ, которым институты справляются с этими фактами».[231]
Роулз предлагает нам разбираться с этими фактами, соглашаясь «разделить судьбы других людей» и «смиряясь со случайностями природы и социальных обстоятельств только тогда, когда такое смирение служит общему благу»[232]. Неважно, одержит ли теория справедливости Роулза в конце концов победу или провалится, но она представляет самый убедительный довод в пользу общества большего равенства из всех, какие когда-либо давала американская политическая философия.
Глава 7. В защиту аффирмативных действий
Непросто стать юристом
Черил Хопвуд родилась в семье скромного достатка. Воспитанная одной матерью Черил пробивала себе путь трудом — через старшие классы средней школы, местный колледж и университет штата Калифорния в Сакраменто. Затем она переехала в Техас и подала заявление в Школу права Техасского университета, лучшую школу права в штате и одну из ведущих школ права в США. Хотя средний балл в аттестате Хопвуд равнялся 3,8 и она довольно успешно выполнила вступительный тест (набрав 83 балла из 100 возможных), в школу права ее не приняли[233].
