поставили условие: либо бумажная работа, либо стать инструктором. В поле я больше не должна была выходить.
Промучившись полгода, я все же признала правоту Анелийса и отказалась от провальной затеи. Никто и никогда не сможет заменить меня. Лучше остаться ректором военной академии и привести страну к расцвету, чем биться головой о стол и мучаться, понимая, что мне не хватает адреналина. Занять место Канвижера оказалось пророческим событием, от которого мне уже не суждено было сбежать. Кажется, я сама себя загнала в ловушку, а теперь не понимала, каким образом следует поступать в той или иной ситуации.
Сконцентрировавшись на своих основных делах, я смогла позабыть обо всем, что творилось за пределами вверенной мне академии. Инетер занял пост временно исполняющего обязанности министра, но снял свою кандидатуру со следующих выборов. Объясняя это тем, что у него и так куча проблем, которые следует решать незамедлительно. Народ, конечно, пытался возмущаться, но всем неугодным быстро заткнули рот и поезд встал на нужные рельсы, начиная совершенствовать экономическую отрасль страны.
Тонсли же, напротив, занялся военной сферой и занял пост убитого главы военного ведомства, который оказался тем самым главным исполнителем и марионеткой в руках министра. Его смерть тоже повесили на публично казненную Депесар, чью государственную измену не осудил только ленивый. Все же Гевеленна оказалась поистине удивительной женщиной, умеющей вертеть общественным мнением в угоду ее семье. Мне же оставалось лишь наблюдать за происходящим и радоваться тому, что я оказалась любовницей единственного наследника этой страшной во всех отношениях семейки.
Сглотнув вязкую слюну, я припомнила, как перепугалась первый раз, когда увидела Тонсли с расцарапанным лицом. Как позже выяснилось, самая младшая Камелд, носящая фамилию Ланвельд, очень сильно не хотела возвращать свою девичью. Особенно после того, как магия отреклась от всех представленных наследников и объявила свой вердикт. После такого позора ни в одном приличном доме этой гулящей идиотке были не рады, а развод молодого и полностью свободного аристократа поддержали все дамы от восемнадцати и до ста пятидесяти лет.
Газеты едва с ума не сошли, когда через неделю после утихшей шумихи и второй виновник в краже женских сердец сделал официальное заявление о том, что разводится с женой. Инетер представил доказательства того, что его брак был сфальсифицирован бывшим министром в угоду своей подружке, которая принесла в подоле ребенка от приговоренного к смертной казни преступника, совершившего больше сотни кровавых ритуальных убийств по всему миру. Миливель, конечно, вовремя сбежала из страны, но люди встали на сторону еще одного завидного холостяка.
И теперь оба виновника невероятных сплетней и слухов сидели у меня в кабинете и отвлекали от очень важной бумажной работы, которой я была сыта по горло. Что с ними делать, я не знала, но и выгонять рука не поднималась. Они смотрели так заискивающе и пристально, что у меня на душе тепло разливалось, а в трусиках становилось мокро. Ибо черти, пляшущие в их глазах, наводили на те самые определенные мысли о том, что за полгода у нас не было ни единой спокойной минутки, чтобы снять накопившейся стресс.
— Итак, что вы тут делаете, да еще и в половине восьмого вечера? — решила я нарушить висевшую в комнате тишину. — Только не говорите мне, что у нас произошла очередная катастрофа, которую нам в срочном порядке придется решать вот прямо в это мгновение.
— Нет, все хорошо. Мы держим ситуацию под контролем, и не допустили бы того, чтобы ты опять оказалась под ударом, — покачал головой Тонсли. — Просто у нас возникли некоторые разногласия, которые мы сами не можем уладить. А если продолжим выяснять их меж собой, то, боюсь, ничего хорошего у нас не выйдет.
— Просто половина министерства уже ходит и оглядывается по сторонам, передвигаясь исключительно ползком и введя военное положение, — продолжил блондин. — А когда мне настоятельно посоветовали сходить в бордель на примирительный секс, я понял, что ситуация на самом деле выходит из-под нашего контроля. Потому что шутка больно затянулась. Хоть мы ее опровергли сразу же, твоему руководящему составу ничто не мешает и дальше перемывать нам косточки и сетовать на то, чего они не замечали у себя под носом. Уже появился негласный тотализатор на то, когда мы объявим о помолвке.
— Господи, я и подумать не могла, что идиотский план будет иметь столь масштабные последствия, — я прикрыла рот рукой от удивления. — Я на самом деле не хотела, чтобы все обернулось подобным образом. Это неправильно. Слишком сильно дискредитирует вас в глазах общественности. Мы должны срочно все исправить.
— Значит, ты признаешь, что здесь твоя вина? — ехидно посмотрел на меня брюнет.
— И готова понести за это достойное наказание, взяв всю ответственность? — вторил его речам блондин.
— Я не особо понимаю, к чему вы клоните. Но если есть то, что я могу сделать, я непременно готова помочь с решением данного вопроса, — мне пришлось пожать плечами.
— Эсбила, ты же слышала, что мы оба разводимся? — медленно поднявшись из гостевого кресла, блондин подошел к моему столу. — Конечно, ведь ты сама предложила нам такой план – для минимизации потерь и выстраивания новой тактики. Так вот, от тебя требуется выбрать, за кого из нас ты выйдешь замуж.
— Вы что, с ума сошли? — вопросительно вскинула я бровь. — Вы еще браки расторгнуть не успели, а уже делаете мне предложение. Может быть, и вправду, лучше за кого другого выйдете и будете выносить женам мозг до конца дней?
— Если собралась взять на себя всю ответственность, то делай это до конца, — один стремительный шаг, и Инетер оказался у меня за спиной. — Мы не намерены сдаваться и отступать. Вокруг тебя крутится так много мелких мошек, что мне хочется свернуть им шеи и показать, что они неправы и не имеют никаких шансов быть рядом с тобой. Я так долго скрывал чувства, что уже готов взорваться от ненависти и раздражения к этим жалким насекомым.
— Детка, ты даже не представляешь, скольких нам пришлось посадить на пару суток, чтобы они поняли, что тебя трогать нельзя, — шепот во второе ушко заставил напрячься и понять, что я в ловушке. — Мы не собираемся искать кого-то на стороне. Нам и тебя достаточно позарез. У тебя нет шансов, или кто-то из нас, или никто. Потому что неопределенность сводит с ума. Это отвратительно – видеть то, как
