и прими нашу любовь, — Инетер тихо рассмеялся мне на ухо и расправился с последней пуговицей на блузке. — Такую же, как и та, которая была в юности у твоих родителей. Разве мы делаем что-то неправильно? Не так как должны? Почему же ты пытаешься сбежать и выставить нас дураками? Малышка, ты такая забавная… Сама манипулировала нами, пыталась играть на чувствах и использовала ради собственных интересов. А теперь, когда мы берем свою награду, так сильно кусаешь губы, что вот-вот пойдет кровь.
— Но так даже лучше, — Тонсли с силой прикусил бедро около кромки трусиков. — Красный цвет на твоей бледной коже выглядит таким сексуальным, таким ярким. Ты ведь выбрала это прекрасное белье только для порадовать нас? Может, хочешь чуть более жесткой игры?
— Что ты… — договорить я не успела и лишь испуганно пискнула.
— Тебе задали вопрос, — Стиверс медленно отпустил сосок и вернул руку мне на горло. — Девочка должна быть послушной и отвечать на заданные ей вопросы. Иначе будет наказана и не получит десерт. А мы ведь оба так и жаждем снова увидеть тебя голой, возбужденной и текущей.
— Я не собираюсь… — и вновь слова застряли у меня в горле.
— Отвечай, — край лифчика был ловко сдвинут в сторону, и парень жестко терзал напрягшуюся вершинку. — Ты готова к новым рискованным экспериментам?
— Наверное, — тихо выдохнула я.
— Нет, так не пойдет. Ответ твой не засчитывается, — Тонсли нащупал молнию юбки и начал медленно стягивать ткань. — Говори конкретнее, а то мы можем неправильно понять тебя.
— Вы, вообще, в своем уме? — выдохнула я сквозь плотно сжатые зубы. — Что за ролевые игры вы тут устроили? Мы находимся в кабинете ректора, а внизу выпускники, которые жаждут покинуть эти стены.
— Но ты же у нас умничка, — погладили меня по груди проворные длинные и изящные пальцы аристократа. — Приподними бедра, помоги Тонсли раздеть тебя. Иначе из обычной ролевушки это перетечет в реальное наказание. Не зли нас, детка. Ты же не хочешь неделю сидеть на подушке?
— Что вы задумали? — нервы были напряжены до предела, но как бы я ни пыталась сопротивляться, их было двое, а я зажата между ними.
— Наказать тебя за все, что ты с нами сделала? — брюнет расправился с одеждой и вклинился между моих ног. — Помнишь, как ты пыталась сбежать от нас? Так вот, я решил, что деньги — это слишком меркантильно, а ты очень сладкая и привлекательная, тебя так и хочется съесть. Потому наказывать мы тебя будем в своем стиле, который понравится всем.
— Я сейчас отпущу твои руки, — Инетер медленно вырисовывал непонятные символы на моей груди и шее. — Сниму с тебя одежду, а потом этот чертов лифчик, который мешает любоваться тобой. Если будешь вести себя хорошо, то получишь награду. А попытаешься удрать – отшлепаю так, что твоя очаровательная белоснежная задница станет алой и горячей от моих ладоней. Поняла меня?
— Да, — прищурившись, я попыталась уловить момент для побега и, когда он настал, рванула.
— Ты сама сделала этот выбор, — блузка разлетелась на ошметки, а горло сдавила тяжелая ладонь Тонсли. — Не знал, что ты так очаровательно бледнеешь.
— Давай начнем обещанное наказание, — усмехнулся блондин.
Не успела я опомниться, как оказалась лежащей на коленях парня с задранной кверху попкой и полностью обнаженной. Каким образом они умудрились меня раздеть, я бы не вспомнила даже под страхом смерти. Но все мысли оборвались в тот момент, как тяжелая ладонь с оттяжкой опустилась на ягодицы. Удар был не настолько больным, насколько унизительным. Он на самом деле собирался меня отшлепать, как нашкодившего ребенка. Меня даже родители ни разу в жизни не били по заднице, считая это неправильным.
Но Стиверсу, кажется, было плевать на все правила и запреты. Его длинные пальцы медленно погладили кожу, и в следующее мгновение еще один удар лег по касательной. На этот раз силы было приложено больше, и он вышел намного чувствительнее, нежели первый. Я лишь плотнее сжала зубы и поклялась себе, что ни за что на свете не издам и звука. Не позволю им так себя унизить. К тому же между ударами проходило достаточно времени, чтобы в организме все успокоилось и я выровняла дыхание. Не умеют они пытать…
Но уже через пять минут я поняла, что это я ни черта не смыслю в жизни. Инетер умел не только пытать, но и доводить до какой-то непонятной мне черты. Задница горела огнем, кожу немного саднило. А каждое поглаживание пальцами отдавалось электрическими разрядами в позвоночнике. Он гладил, мял и немного грубо ласкал попку. Нанося удар за ударом, заставляя жжение ввинчиваться в мозг. С лихвой отрабатывал свой послужной список главы невидимых бойцов со злом.
Контроль медленно покидал меня, а зубы я стискивала не из-за желания не кричать, а из-за того, что эти прикосновения творили нечто странное. Они пробуждали в груди что-то дикое и непонятное, словно мне и в самом деле все нравилось. Распаляли до такой степени, что я уже сама готова была податься вперед, лишь бы ощутить еще больше. Усилить контакт с его пальцами и понять, насколько лучше они могут сделать.
Особенно сильный удар пришелся на самую мягкую часть половинок, где они практически переходили в бедра, и я не смогла сдержать себя. Тихий всхлип позорно вырвался из груди, и я вскинула голову, чтобы узреть торжествующую улыбку на лице Тонсли. Он уже стянул с себя одежду и стоял передо мной в одних трусах, которые топорщились спереди. И это красноречиво намекало о том, что я не одна завелась.
— Кажется, ты начинаешь проникаться нашим стремлением выразить свою любовь к тебе, — Инетер наконец-то прекратил истязать мою попку. — Перейдем к следующему уроку?
— Что вы задумали? — хрипло выдохнула я, когда картинка мира вновь стала полной.
— Тебе понравится, — усмехнулся Тонсли, забираясь к нам на стол. — Все, что от тебя требуется – быть послушной девочкой.
— И честно признаваться нам и себе в том, что тебе так нравится, — в самое ухо усмехнулся Стиверс, в следующее мгновение притягивая к себе. — Теперь твоя задача – не кончать, пока тебе не разрешат этого сделать.
— Что? — удивленно обернулась я, пытаясь увидеть его глаза.
— Все ты
