какой-то жалкий идиот смеет своими грязными руками касаться твоей шелковой кожи или накручивать на палец прядь волос. Мне так сильно хотелось сломать ему руку, но пришлось ограничиться лишь сломанным пальцем.
— Вы чего там, помешались на пару? — от его слов у меня в голове все зашумело. — Вы хоть понимаете, что я не собираюсь выходить ни за кого из вас. Я искала свободы, а не золотой клетки, из которой нельзя будет сбежать. Потому идите-ка вы оба лесом. Мне не интересны предложения, от которых нет никакой выгоды.
— Тебя не собираются запирать или красть у всего мира, — Инетер опустил свою горячую ладонь на мою напряженную спину. — Мы просто не хотим, чтобы кто-то посторонний знал о том, как сладко ты стонешь, как мило краснеешь и умоляешь о большем. Это может принадлежать лишь мне. Потому что всех остальных твоих любовников я бы с радостью бросил в тюрьму гнить до конца веков.
— Тонсли знает, — ляпнула я быстрее, чем успела подумать.
— Эсбила, — подался ко мне Ланвельд. — Вот именно, я знаю, и меня дико бесит, что белобрысый павлин тоже в курсе. Но что поделать, друг друга мы прибить не можем, безопасность страны от нас зависит. Так что тебе придется выбирать, женой кого ты станешь. Скажи, кто из нас двоих будет иметь возможность наслаждаться твоим ротиком каждый день.
— Слушайте, идите вы на пару куда подальше. Я не хочу выбирать между вами, — покачала я головой и всплеснула руками. — К тому же я слишком сильно ненавижу, когда мне указывают. Имейте совесть, выйдите из моего кабинета вон и не отвлекайте меня от работы. Тут еще столько дел, а прощание с кадетами уже не за горами. Мне вот для полного счастья только не хватает сидеть и думать, как мокро в трусиках и как сильно я хочу сейчас встать на колени и отсосать вам.
— Детка, а кто же против? — ласково мурлыкнул Инетер. — В последний раз, так уж и быть, я готов смириться с тем, что придется смотреть на этого голого идиота, если ты того так сильно хочешь.
— Нет, — резко заявила я. — Вы ничего не поняли, кретины! Я не собираюсь выбирать кого-то из вас. Вы и сами знаете, что не сможете мне отказать! Потому я хочу лишь одного, чтобы вы сейчас заткнулись, дали мне доработать оставшиеся полтора часа, а в девять вечера уже сидели в моей квартире, готовые к тому, чтобы исполнить любую мою просьбу. Ясно вам!
— Я смотрю, у кого-то властное настроение, — Инетер медленно оттянул мочку моего уха. — Тогда предлагаю заказать ужин и хорошее вино.
— Выбрать какой-нибудь фильм и провести вечер в домашней обстановке, — язык Тонсли прошелся по моей шее, дойдя до самого ворота блузки.
— А я предлагаю вам сейчас свалить домой и не отвлекать меня. Иначе я так и не доделаю программу чертового мероприятия до самой полуночи, — я тяжело дышала и пыталась взять нервы под контроль. — Потому что мое предложение должно закончиться страстным сексом: сперва в душе, потом на кровати и в теории еще на кухне. Но пока у меня много дел, а вы не даете их закончить!
— Тогда у тебя есть полтора часа, — посмотрел на часы блондин. — Потом либо ты голая ждешь нас у себя дома, либо твоему кабинету придет конец.
Маги синхронно исчезли, а я перевела дыхание. Вот никогда бы не подумала, что глупая фраза, брошенная ради плана, приведет к тому, что они на самом деле найдут какое-то своеобразное извращение в том, чтобы доводить меня до белого каления. Когда это случилось в первый раз, я поперхнулась воздухом. Сейчас же все, о чем я могла думать, это два великолепно сложенных тела, расположившиеся на моем белом диване в гостиной.
Посмотрев на стопку неразобранных документов, я с тяжелым вздохом махнула на все рукой, стащила трусики и, запихнув их в сумочку, переместилась к себе домой, зная, что они и так меня ждут. Работа не волк – в лес не убежит, а вот эти двое, чего доброго, придумают для меня очередное наказание, которое мне дико понравится, но ходить я весь день буду только по стеночке. А подобного я допустить не могла, завтра прием курсовых, так что придется из двух зол выбирать сладкое.
Интерлюдия на годовщину...
— Ты когда-нибудь думала, что причиняешь нам боль своими словами? — тихий шепот ласкал мое ухо. — Доводишь до нервного напряжения. Когда хочется свернуть твою голову, и в то же время заставить тебя кричать.
— Ты неправ, — второй голос, еще более хриплый, растекался по позвоночнику толпой мурашек. — Ее не напугать пытками, ведь она Авгельд, для нее нужен совершенно иной подход… Тот о котором она никогда не задумывалась.
— Пожалуй, вынужден согласиться с твоими доводами, — теплая рука медленно поднимала подол моей преподавательской формы. — Скажи, ты когда-нибудь задумывалась о том, что боль может граничить с удовольствием?
— Инетер! — не выдержала я и пыталась вырвать руки из захвата. — Прекратите оба, это уже не смешно! Я не разрешала вам ко мне прикасаться!
— Чего же ты так испугалась? — его дыхание переместилось на шею. — Кабинет заперт на ключ. Внизу уже вовсю идет церемония награждения. О тебе, дорогая, никто и не вспомнит. Не думал, что тебя можно смутить подобным. Ты разочаровываешь…
— Я не смущена, — попыталась достучаться до разума этой парочки, — а возмущена вашим поведением! Оно нелогично и противоречит здравому смыслу. Я всегда думала, что сходить с ума – это весело, но вы почему-то не кажетесь мне нормальными. Так что прекратите, я не хочу, чтобы вы продолжали.
— Вот только мы всегда делали все, чего ты хотела, — усмехнулся Тонсли и потерся головой о мое бедро. — Не пора ли поменять правила игры? Холодная и циничная королева всегда могла постоять за себя. Тебе же по вкусу запугивать людей и контролировать их жизни?
— Все это нужно для того, чтобы держать жалких идиотов, наподобие вас, под контролем, — тихо возразила я. — Только я могу правильно просчитывать все действия. Не зря же я была лучшей в разведке своей страны. Ведь любовь проявляется в том, чего мы хотим от человека.
— Вот
