Приглубье, такой же окраинный квартал, но этот был расположен с противоположной от глубинного провала стороны города. Особенно меня впечатлило название сего квартала — Квасной Фрегатный. Пока добирался надкрышными течениями, не поленился и покопался на форуме. Выяснилось, что еще в прошлом году этого квартала не существовало. Там, где сейчас появились простенькие подводные хижины, раньше находился просторный луг с одиноким невысоким рифом, что походил на последний зуб в десне улыбчивого старика. Сравнение не мое — так на форуме прочел. Здесь водились абсолютно рядовые монстры, а на них охотились игроки-новички. Обычная городская окраина — как в любом игровом онлайн-мире. Все изменилось, когда на риф напоролась пузом бригантина, которая перевозила в трюме настоящую взрывчатку — заполненные крепчайшим квасным суслом дубовые бочки. Бригантина пошла на дно, экипаж спасся, на застрахованный страховой компанией «Кристальный Молот» корабль и его груз махнули рукой — не спасти. Вскоре лежащее на дне квасное сусло созрело и начало взрываться — то ли на самом деле такое опасное дело, то ли вальдирское брожение куда серьезней. По воде поплыли квасные облака… Это происшествие послужило катализатором не только для океанского квасоброжения, но и для этой окраины — от сухопутников посыпались жалобы, после чего сухопутный же клан Лемминги Хаоса выделил из своей казны не озвученную общественности сумму, которой вполне хватило на срытие рифа и первые капитальные постройки. В обмен на свою щедрость Лемминги Хаоса получили от города пять процентов выделенной под застройку территории, плюс с ними согласился побеседовать здешний приглубинский древнючий патриарх Кворр-Дарр, что в прошлом был напарником давным-давно пропавшего путешественника и рыбака Арпона Ларго.
Меня так заинтересовало упоминание этой истории, что я углубился чуть сильнее и до прибытия в нужное место успел прочесть, что ахилот Кворр-Дарр и человек Арпон Ларго оба в свое время гремели как знаменитые исследователи, которые лично обнаружили ранее неизвестные острова и нанесли их на карту мира Вальдиры. Якобы они даже обнаружили — но почему-то не отметили его координаты — остров, известный как Калаверро, он же Остров Черепа. По сию пору многочисленные исследователи, идущие по следам Кворр-Дарра и Арпона Ларго, пытаются отыскать остров Калаверро. Но все же — как бы эта парочка ни была известна в качестве авантюристов и первооткрывателей, в первую очередь их имена овеяны иной славой — рыболовной. Только им удавалось поймать таких подводных созданий (и даже доставить в Акальроум, где те и поныне обитают в магическом океанариуме), которых не то что поймать, но даже встретить больше никому не удавалось.
Арпон Ларго бесследно исчез вместе со своим кораблем два года назад — убыв уже в крайне преклонном возрасте. Перед этим два старых друга крепко повздорили.
Обосновавшийся же в центре мирного Приглубья старик-ахилот Кворр-Дарр превратился в затворника, обитающего в крохотном флигельке на заднем дворе городского правителя. Охрана там такая, что не пробиться, плюс за домом столь важного вельможи неусыпно приглядывает она — повисшая над городом Мать Медуза. Мы настолько к ней привыкли, что даже не замечаем порой скользящих мимо искрящихся полупрозрачных щупалец. Однако страж города пристально бдит, игнорируя резвящихся на улицах воришек, но не прощая тех, кто посмеет, скажем, покуситься на дом городского наместника.
Но меня эта история особо не заинтересовала.
Последнее, что я глянул — почему все-таки квартал назвали Квасным Фрегатным, а не Бригантинным Квасным. Разгадка оказалась проста: напоровшаяся брюхом на риф и затонувшая на мелководье бригантина носила гордое имя Фрегатосса Фран-Фран. Странно, что она вообще еще ходила пусть даже и рядом с берегами — я машинально отметил, что ее портом приписки был Акальроум, а построена она была там же более пятидесяти лет назад. Понятно, что тогда Вальдиры еще не существовало, но раз указан такой солидный возраст, то вряд ли госпожа Фрегатосса могла похвастаться отменным корабельным здоровьем.
А вот и он — нужный мне адрес.
Надо же…
Раковина красного блопа. Я настолько хорошо изучил ее строение, что не ошибусь ни за что.
Здоровущая красная раковина стояла посреди разросшегося кораллового садика. Одинокое накрененное водорослевое дерево прикрывало расхристанной кроной-метелкой красную раковину, которая к тому же поросла актиниями. Остановившись у невысокой колючей ограды, обвитой потемнелой паучьей нитью, я с крайне задумчивостью взглянул на покачивающуюся на одной из веток вывеску, которая изображала… паука, пожирающего опутанного паутиной ахилота.
Хм…
Интересно…
Приглядевшись и заодно вспомнив полученные от Дроса сведения, я понял, что ошибся. Ахилота не поедали. Нет. На него накинули что-то вроде паутинной накидки, а стоящий за его спиной не слишком крупный паук снимал с него мерки. Дорисовали бы вместо страшенных когтей ножницы, что ли… и глаза больно свирепо сверкают. Хотя, может, так кажется, потому что вывеска уже старая и потемнелая, а вот слюдяные глаза продолжают поблескивать…
Заметив мелькнувшее за вставленной в раковину полуоткрытой дверью смутное движение, я заторопился:
— Добрый день, славный паук Укмак. Меня зовут Бульк. Я торговец, путешестве…
— Ничего не покупаю, — печально проскрипели из-за двери. — Ничего не продаю. Уходите.
— Еще я наемник и…
— Не нанимаю. И сам в наемники давно уж не гожусь, — с еще большей печалью отозвалась начавшая медленно закрываться дверь.
— Я от паука Дроса! — понизил я голос без нужды. Узенькая улочка с одноэтажными домишками из кораллов была почти пуста. — Он передал веревочную записку.
Почти закрывшаяся дверь замерла. А еще через пару секунд приоткрылась буквально на пару сантиметров. Из щели показалась длинная волосатая лапа — я так к ним привык, что уже не обращал внимания, как и на щупальца Матери Медузы.
Вручив веревку с узелками, отметил, что лапа приняла записку очень… мягко, можно даже сказать, деликатно.
Томительно протянулась еще одна минута, и едва заметно повеселевший голос пригласил:
— Входи, Бульк. Прими скромное гостеприимство Укмака.
— С радостью, — улыбнулся я, заходя за ограду и оказываясь в неряшливом коралловом садике, который все же радовал взгляд яркими сочными красками.
Дверь открылась, темное округлое туловище хозяина сместилось в сторону. Пригнув голову, я уже шагнул было за порог, но замер, увидев «падающих» на улицу личностей. Мне понадобилась всего пара мгновений, чтобы узнать одного из них: Трезубец Нерея, Клан Летучая Рыба. Этот игрок — один из тех, кто похитил Вэл-Дура…
Замерев в дверном проеме, скрывшись за кустом мертвого коралла, я машинально врубил видеозапись, чтобы записать имена семерых не скрывающихся игроков. Все они из клана Летучая Рыба. Трое буквально пару секунд повозились в центре извилистой бедной улочки, и в воде заполоскалось клановое знамя с изображением крылатой рыбы.
— Они все же пришли, —
