Утром Калеб привел к речке волов. Поль и Эли вброд добрались до лодки и привязали веревки. Когда все было готово, мужчины вошли в воду, чтобы подталкивать плоскодонку. Макмиллан погонял волов. Суденышко двигалось медленно, скрипело. Каждый фут требовал неимоверных усилий.
Когда плоскодонку наконец подтащили к скату, сделали перерыв. Срезанные сосновые ветки постелили на землю, чтобы у волов не скользили копыта, когда они снова начнут тянуть лодку.
Теперь суденышко стояло на берегу, а Эли ходил вокруг него, и на лице молодого человека было написано отчаяние. Впереди и позади надстройки были отодраны доски, исчезли рулевое весло и инструменты, мешки с табаком были вспороты, бочки с мукой и виски вскрыты. Немец перестарался: мука, табак, соль и жир все равно были бы испорчены водой, виски оказалось бы разбавленным. Небольшой бочонок с гвоздями был опрокинут. Как Крюгеру удалось сдвинуть такую тяжесть, не понимал никто.
Инструменты в глуши ценились на вес золота. Только благодаря им люди выживали. Тесаки, молотки, пилы, топоры, струги всевозможных размеров, буравы, стамески, скобели и рубанки – все оказалось на дне речки.
Цветастая ткань, купленная за высокую цену в магазинах Сент-Луиса, промокла и испачкалась. Макмиллан сказал, что его женщины постирают ее и она будет как новенькая.
– Пусть заберут ее себе, – ответил Эли.
В сумерках Нильсен, промокший и усталый, принес материю к дому и бросил ее на землю около дверей. Вид у него был слишком несчастный, и Эй не стала его дразнить – не интересно.
Чтобы мужчины вымылись, понадобилось несколько ведер теплой воды. Макмиллан нашел сухую одежду для тех, у кого ее не было. После ужина все разошлись спать.
Мэгги с Лайтом последние несколько дней ложились в сарае. Калеб и Лайнус предлагали им свой домик, но супруги отказались. Они расстилали одеяла на ворохе сена. Каждую ночь влюбленные оставались вдвоем, и весь мир для них переставал существовать.
– Тебе тепло, Лайт? – Мэгги укрыла мужа одеялом и прижалась к нему.
– Конечно, тепло, сокровище мое, ты меня согреваешь.
– Я не хочу, чтобы ты заболел.
– Не волнуйся. Я давно собираюсь поговорить с тобой об одной вещи.
– Что-то случилось?
Мэгги подняла голову, но муж нежно уложил ее обратно.
– Нам нужно построить на зиму жилье. Я думал пройти к нашей горе еще миль сто, но решил не рисковать зимой. Считаю, что нам следует подняться на несколько миль выше и построить зимовье. А весной мы отправимся дальше.
– Я иду туда, куда идешь ты, Лайт. Мне здесь нравится, но это не наш дом.
– Милая моя женушка. – Лайт крепче обнял ее и поцеловал в губы.
– Когда мы пойдем?
– Скоро. Завтра я помогу поднять со дна инструменты. Послезавтра пойду в лагерь осейджей, скажу вождю, что буду зимовать здесь.
– Мне надо идти с тобой?
– Было бы лучше, если бы ты осталась, милая.
– Сколько тебя не будет?
– День, не больше.
– Я сделаю, как ты скажешь, Лайт. – Маленькая ручка Мэгги нежно заскользила по его груди. – Ты меня хочешь, Лайт? Мои женские дела уже кончились.
Следопыт вздохнул и повернулся к ней.
– Хочу ли я тебя, chérie? Я буду хотеть тебя до самой старости, до тех пор, пока лицо мое не избороздят морщины, а волосы не поседеют.
– Мы уже будем на нашей горе, Лайт, когда это произойдет. – Мэгги погладила любимого по голове.
– Ты не жалеешь, что пошла со мной, ma petite? Жизнь здесь нелегкая.
Его пальцы ласково касались ее щеки.
– Ничуточки не жалею. И никогда не захочу вернуться.
Лайт уложил жену на спину и заглянул ей в лицо. Оно было прекрасным. Ее теплое сладкое дыхание касалось его губ. Тихий стон вырвался из ее груди. Это было приглашение, и он принял его. Медленно, осторожно он прижался к губам возлюбленной. Сначала его поцелуй был нежным и легким, но потом стал все настойчивее.
Страстность этой хрупкой женщины несказанно возбуждала его.
– Ах… Mon amour…
* * *
Наступило теплое, безветренное и солнечное утро. Би, Си, Ди и И помогали матери обмолачивать кукурузные початки. Эй и Мэгги стирали материю, которую поселенцу отдал Нильсен.
На излучине речки чуть выше фермы Макмиллан устроил длинный настил. Юные «прачки» становились на него, чтобы набрать воды для чугунного котла. Так было легче, чем вытягивать тяжелые ведра из глубокого колодца на дворе.
Пока вода в трехногом котле грелась на огне, Мэгги учила Эй орудовать кнутом.
Целясь в сучок, Эй выбросила кнут вперед. Ремень закрутился вокруг ветки.
– Черт возьми!
– Когда ты так делаешь, у тебя могут его вырвать, – терпеливо объясняла Мэгги, раскручивая кнут. – Лайт говорит, что надо немного дергать кистью, пока не научишься чувствовать кончик кнута. Ты сама видишь: если он закрутится вокруг чего-то, то его уже нельзя отвести назад.
– У меня никогда не получится, – пожаловалась Эй.
– Еще как получится! Ремень на этом кнуте шире, чем на моем, и тяжелее. Попробуй еще раз, Эй.
Эй закинула кнут за спину и опять нацелилась на сучок.
– Я постараюсь представить себе, что это рыжий швед.
Мэгги хихикнула и спросила:
– Почему тебе не нравится Эли? Он подарил вам всю эту ткань.
– Он болтун и трепло, на него даже пули жалко!
– Зачем ты так говоришь?
– И вообще, мне его подарки не нужны. Я вымою эти тряпки, высушу, смотаю. А потом суну ему в рожу и посоветую подарить их первой замужней женщине, какая ему приглянется. Мне эта рвань ни к чему.
– Почему ты не хочешь ее взять? Из нее можно сшить платья твоим сестрам и матери. И потом, Эй, тут нет замужних женщин, кроме меня и миссис Мак.
Эй покачала головой. Иногда Мэгги такая глупая! Она даже не видит, что Эли в нее влюбился. Но Лайт это знает, и если дурак швед не перестанет на нее пялиться, ему не поздоровится.
– Я у такого задиры ничего не возьму, вот и все.
Мэгги снова захихикала. Смех молодой женщины был таким заразительным, что Эй не выдержала и тоже рассмеялась. Девушка уже перестала сердиться на подругу.
– Ну, давай. Представь, что этот сучок – Эли, и попробуй попасть.
Ремень кнута снова полетел вперед – и снова обмотался вокруг ветки.
– Вот досада! – Эй швырнула кнут на землю. – Опять я не попала по шведу!
Мэгги хохотала.
– Этот кнут просто слишком тяжелый, Эй. Я сейчас принесу мой. – Мэгги побежала через лес к дому.
Прошлая неделя была самой интересной за всю жизнь Эй. Она прежде не встречалась с молодыми девушками, кроме своих сестер. Появление Мэгги стало чем-то совершенно новым. Эй никогда не думала, что замужние женщины могут вести себя так, как Мэгги. Девушке трудно было поверить, что Мэгги – жена. Если ты замужем, то должна носить платья, готовить, работать в огороде, рожать детей. Ма Эй, например, не расхаживала по глуши, не стегала кнутом, не метала ножи, не разговаривала с животными. А эта красавица шла со своим мужем в такие дикие места, где не бывала еще ни одна белая женщина. Муж в ней души не чает. И Мэгги тоже очень его любит. Когда Лайт рядом, она постоянно на него смотрит.
