– Боже правый! – Молодой человек наклонился над Эй. – Что этот сумасшедший подонок с ней сделал?
Она казалась… такой беззащитной и беспомощной. Теперь перед Эли была не гордая и острая на язык женщина, а хорошенькая девушка, не устоявшая перед злым немцем. Эли повернул голову Эй. На щеке у нее была ссадина, под глазом – синяк, губы распухли и кровоточили. Швед выругался.
Сумасшедший ударил ее кулаком по лицу!
Тут Нильсен подумал о самом страшном, что немец мог сделать с девушкой. Не колеблясь, он задрал ей юбку. Нижнее белье было в порядке. Слава Богу! Ее не изнасиловали. Эли поспешно прикрыл ей ноги. Прибежали Макмиллан и Поль.
Эй привели в себя. Девушка села, неуверенно оглядываясь по сторонам. Что здесь делает швед? Почему у него такое встревоженное лицо? Почему он ее обнимает?
– Не вставай. Он ударил тебя очень сильно. Эли взял у Поля влажную тряпицу и бережно стер кровь с ее лица.
– Где… он?
– В преисподней, куда его давным-давно надо было отправить. Это я виноват, Эй. Я видел его недавно – и дал ему уйти. И я был уверен, что он уплыл.
– Мэгги?
– С ней все в порядке.
Прижимаясь к Лайту, Мэгги рассказала, что случилось. Отметины на теле Крюгера говорили о том, как плохо пришлось обезумевшему мужчине.
– Если бы Крюгеру удалось схватить кнут, я бы метнула в него нож.
– Ты все сделала правильно, мое сокровище. Лайт нежно отвел с ее лба волосы и прижался к нему губами.
Его жена была молодчина: бросилась на землю, как только услышала его голос. Теперь Мэгги трясло. Она чуть не плакала. Следопыт успокаивал свою возлюбленную.
Мэгги прикоснулась кончиками пальцев к щеке Лайта.
– Я чувствовала, что ты придешь, – всхлипнула молодая женщина.
Убедившись в том, что с Эй все в порядке, Макмиллан присел на корточки рядом с супругами.
– Твоя маленькая женушка ловко действует кнутом, – восхищался поселенец. – Так отделать толстячка! И самое главное, она продержалась до того, как придет помощь. Мэм, я еще никогда не видывал, как быстро бегает ваш муж. Только что был здесь – и уже нет. Мы поняли, что случилось что-то нехорошее. А потом мы услышали твой клич. И тогда побежали за Лайтбоди.
– Как Эй?
– С ней вроде все хорошо, но зла она – что твоя оса!
– Он… наверное… хотел ее… Но не успел… – сказала Мэгги.
Поселенец кивнул:
– Я благодарен за это Богу. И тебе тоже, мэм, – за то, что ты ее уберегла.
Глава 20
– Я никуда не пойду. Мне надо достирать материю! – протестовала Эй.
– К черту материю!
Крепко взяв девушку за локоть, Эли потащил ее к дому. Мать и сестры подбежали к ней.
Прижимая к лицу влажную тряпку, Эй слушала, как отец рассказывает матери о происшедшем.
– Миз Лайтбоди свистнула, а потом стала стегать немца кнутом. Лайтбоди услышал свист и побежал как ошпаренный. У Мэгги сильный голос. Слышала, какой она подняла крик?
– Получилось «йо-йо-йо», па, – сказала Ди. – Как ты думаешь, а я смогу научиться так?
– Конечно, сможешь, малышка. – Макмиллан усадил дочку па колени. – Попроси миз Лайтбоди, пусть она покажет тебе, как это делается.
По просьбе миссис Мак Диксон отправился к речке с Би и Си, чтобы закончить стирку. Девочки боялись идти одни. «А вдруг Крюгер встанет?» – говорили они.
Бодкин остался молоть кукурузные зерна вместо миссис Мак. Эли удивлялся, как легко Макмилланы приняли обоих речников.
Может, Бодкин решил, что если он подольстится к матери, то сможет понравиться Эй? Нильсену стало смешно, когда он представил Бодкина и Эй. Старшей дочери Макмиллана нужна рука потверже, чем у лодочника. С хлюпиком вроде Бодкина она счастья не узнает. Не плохо бы об этом сказать поселенцу.
На самом деле Бодкину надо было дать фамилию Хлюпкин, она ему больше подходит. Линтон Хлюпкин. У молодого человека вырвался смешок, он взглянул на Эй. Та смотрела на него. И тут же гордо вскинула голову, словно бросая ему вызов.
Гром и молния! Он влип. Она решила, что он смеется над ней!
Все были потрясены случившимся.
Столкновение Эй и Мэгги с сумасшедшим не оставило равнодушным никого. Даже маленькая И заплакала, увидев разбитое лицо сестры. Мужчины чувствовали себя виноватыми, что так легкомысленно отнеслись к Крюгеру.
– Господь сегодня был с нами, – сказал Макмиллан Полю, копая могилу для немца.
Труп оттащили на холм, где были похоронены другие речники. Земля там была мягкая и копалась легко. Они почти закончили, когда подъехал Пятнистый Койот с двумя воинами.
– Привет, Мак.
– Привет, Пятнистый Койот. Мужчины обменялись рукопожатиями.
– Внизу на реке мы нашли большое бум-ружье.
– Очень большое?
– Вот такое. – Пятнистый Койот развел руки.
– Пушку?
– Большое, – повторил индеец, пожав плечами. Взгляд его остановился на мертвеце. – Кто убил?
– Острый Нож.
– Безволосый, – с отвращением сказал осейдж.
– Думаю, он был не достоин волос. – Ты прав. Куда ушел Острый Нож?
– Пошел искать каноэ, на котором приплыл вот этот.
– Он его найдет. – Пятнистый Койот покачал головой. – Скальп без волос! К поясу не подвесишь.
– Да, обидно, – согласился Мак. – Делаваров поблизости нет?
– Делавары ушли туда. – Индеец указал на другой берег реки.
– Это хорошо.
– Плывет вот сколько каноэ. – Он поднял два пальца. – В трех-четырех днях выше по реке.
– Трапперы?
– Везут меха и медвежье сало.
Сообщив все новости, Пятнистый Койот сделал знак своим воинам, и они уехали.
Поль проводил их взглядом и повернулся к Макмиллану:
– Откуда он это узнал? Поселенец почесал затылок:
– Ну… глядя на лодку, можно определить, что она везет. Когда делают долбленку, в середине оставляют две перегородки. В центральное отделение наливают сало. Верх плотно закрывают кожей. Медвежье сало хорошо идет в Сент-Луисе.
Поль еще несколько раз копнул землю. Решив, что яма достаточно глубока, он вылез.
– Ну что ж, теперь мы знаем, что это был за грохот. – Макмиллан воткнул лопату в землю.
– Да, это взорвался корабль Веги.
– Думаешь, дело рук Крюгера?
– У него уже не спросишь, мсье.
– Интересно, где он спрятал каноэ.
– Лайт его найдет. Он взял с собой Калеба и Мэгги.
– Думаю, он сейчас глаз с нее спускать не будет. Храбрости в ней побольше, чем у некоторых парней. Она могла бы убежать – и все-таки осталась. Не подпустила его к моей девочке.
– Она – женщина особая, мсье. Я еще никогда не встречал такой удачной пары, как Мэгги и Лайт, – так они подходят друг другу. Черт, до чего тяжел этот толстяк!
Не особо церемонясь, Поль и Мак подняли труп и сбросили Крюгера в могилу. Поселенец посмотрел вниз. Вот лежит человек. Безумный человек. Одинокий человек. Его хоронят враги, и некому оплакать его смерть. Но в сердце Макмиллана не было жалости.
