Эй наклонилась за ведром. Рука Эли легла поверх ее руки, и девушка тут же отпустила ручку, словно та была раскаленной.
– Я донесу.
Не решаясь заговорить, Эй пошла вперед.
Мужчины прятали улыбки. Поль взглянул на Макмиллана. Тот наблюдал за Эй и Эли. Может быть, поселенец хоть теперь что-то понял?
Когда Лайт пришел в лагерь осейджей, там царил невообразимый шум. Он был невероятно рад тому, что не привел с собой Мэгги. Некий воин поймал свою жену в постели с юношей и отрезал ей кончик носа – обычное у осейджей наказание за прелюбодеяние. Юноша должен был подвергнуться избиению: супруг имел право бить его, пока друзья и родственники провинившегося не задобрят его ценными подарками.
Муж изменницы выбирал орудие для избиения с большим тщанием. Наконец он взял дубинку. Бить ею будет больно, но юноша не умрет сразу.
После того как беднягу раздели, связали и бросили на землю, началось избиение. Лайт смотрел на эту сцену и думал, как далек он от своего народа. Следопыт старался не слушать стонов. Хотя ему хотелось отвернуться и не видеть мучений юноши, он заставлял себя смотреть. Острому Ножу не к лицу проявлять слабость.
Но вот седовласый старик привел лошадь. Муж остановился, взглянул на животное и презрительно фыркнул:
– Дед, зачем ты привел эту жалкую клячу?
– Потому что это самое дорогое, что есть у моего сына. Он скорее умрет, чем расстанется с ней. Я привел лошадь, чтобы он мог в последний раз посмотреть на нее.
– Он умрет без лошади?
На лице оскорбленного мужа промелькнул интерес.
– Да. – Старик ударил себя кулаком в грудь.
– Тогда пусть умирает.
Муж отбросил окровавленную дубинку, вырвал веревку из рук старика и увел лошадь.
Отец опустился на колени, разрезал путы, стягивающие сына, и помог ему встать. Тот был в полубессознательном состоянии, изо рта у него текла струйка крови. Из толпы вышла девушка и помогла увести молодого воина. Индейцы зароптали. Им не нравилось, как прекратили наказание.
Вождь Темное Облако шагнул вперед и поднял руку. Мгновенно воцарилась тишина.
– Все кончено, дед. Уведи его и скажи, чтобы он владел тем, что у него под набедренной повязкой.
Поманив за собой Лайта, вождь пошел к вигвамам. Осейджи последовали за ними.
– Острый Нож! Острый Нож! Острый Нож! – Его имя передавалось из уст в уста.
Лайт поднял руку в дружеском жесте и вошел в вигвам. Вождь жестом пригласил Лайта сесть, а потом начал набивать свою трубку. Этот человек был высоким, подтянутым. Его волосы уже тронула седина. Держался он прямо. По осанке, по поведению, по тому, как он набивал трубку, можно было сразу догадаться, что этот индеец – вождь.
– Хорошо, что ты пришел, Острый Нож. У нас много рассказывают, как ты спас Зеда.
– Это был мой долг – ведь я осейдж. Лайт взял протянутую ему трубку, сделал затяжку и вернул ее вождю.
– Да.
– Я пришел сказать тебе, что буду жить здесь до весны.
– Ты поселишься у Мака?
– Я поселюсь недалеко от него, в своем доме.
– Мы будем рады, если ты перезимуешь здесь, Острый Нож.
– Я благодарен тебе, вождь Темное Облако, но моя женщина не поймет обычаев осейджей.
– Она одобряет прелюбодеяния?
– Нет, но она не одобрила бы и то, что женщине отрезали нос, а юношу избили. В ней – кровь белых людей.
Вождь пожал плечами:
– Ну и что?
Лайт не стал ничего объяснять индейцу – все равно не поймет.
– Весной я двинусь к горам. Я пришел, вождь Темное Облако, чтобы купить шкуры для моего вигвама. Я заплачу монетами белых людей.
– Нам не нужны монеты белых людей.
– Больше у меня ничего нет.
– Ты спас Зеда. Ты получишь шкуры, чтобы построить свой вигвам.
– Хорошо быть осейджем. – Лайт снова взял трубку у вождя. – Когда я буду охотиться, я буду приносить в твой вигвам мясо. Если придут твои враги, я буду сражаться с ними.
Индеец кивнул.
Глава 21
Лайт выбрал для зимовья место среди высоких сосен. Деревья будут служить защитой от ветра. Рядом протекала речка, впадавшая в Миссури.
Пятнистый Койот и его воины приехали через два дня после того, как Лайт приходил в лагерь осейджей. Индейцы привезли шкуры и ивовые колья для каркаса. Колья устанавливались вертикально и сгибались. Наверху их связывали. Потом опоры переплетались рядами горизонтальных прутьев. Каркас обтягивали циновками и шкурами, а вверху оставляли дыру, сквозь которую уходил дым. В центре из камней выкладывали очаг. На пол бросали шкуры для тепла.
Вигвам был построен за два дня.
Эли с интересом смотрел, как приобретает форму зимнее жилище Лайта. Они с Полем жили в надстройке плоскодонки. Как укрытие от дождя она годилась, но от холода не защищала. Друзья обсуждали, не взять ли им каноэ и не спуститься ли вниз по реке вместе с трапперами. Однако в конце концов оба решили, что лучше остаться до тех пор, пока не отремонтируют плоскодонку. А сделают они это еще не скоро. Надо сначала приготовить доски для днища, высушить их. Свежую древесину нельзя было использовать: при высыхании лодка расселась бы. Пилить бревна хорошо зимой, а не осенью.
Бодкин и Диксон решили связать свои судьбы с Макмилланом и стать первыми жителями его поселка. Эли не сомневался, что на это решение повлияли две старшие дочери фермера.
Для парней стали строить дом. Эли, Калеб и Поль валили деревья, очищали их от веток и с помощью волов волокли к ферме. Бревна распиливали до нужной длины и крепили между собой шипами. Работа шла от рассвета до темноты.
Женщины тоже не сидели без дела. Надо было собрать тыквы и кабачки: часть высушивали, остальные укладывали в погреб. Надо было очистить бобы и вымолотить кукурузу. Часть зерен потом измельчали для мамалыги, а остальное либо превращали в муку, либо складывали в мешки, чтобы смолоть потом. Мешки подвешивались к потолку. Часть мяса коптили, часть солили. Рыбу чистили и клали в рассол. Малышки собирали орехи.
Мэгги была в восторге не только от своего первого дома, но и от того, что всю зиму они будут жить недалеко от Макмилланов. Лайт был благодарен терпению миссис Мак. В том, что касалось приготовления пищи на зиму и других домашних дел, Мэгги была такой же неумелой, как самые младшие девочки. Видя это, миссис Макмиллан либо сама работала с ней, либо давала поручения, которые надо было выполнять с кем-нибудь из старших дочерей.
Мэгги помогала охотно, но время от времени убегала к Лайту. Она обнимала мужа и крепко целовала, словно ей необходимо было удостовериться в том, что он здесь и что с ним все в порядке.
К середине ноября новый дом был закончен. Глина, скреплявшая камни очага, постепенно высыхала. Лайнус сделал стол, скамьи и полки. К стенам прибили две койки, а окно затянули скобленой кожей, сквозь которую пробивался слабый свет. Домик был небольшой, теплый и уютный.
