Макмиллан предложил построить еще один дом неподалеку от жилища Диксона и Бодкина. И работа опять закипела. Зимой в нем могли жить Эли и Поль, а потом, если они не останутся, дом перейдет кому-нибудь другому. Эли во что бы то ни стало хотел уехать с фермы. Он говорил, что весной спустится вниз по реке и постарается начать все заново. Но Поль видел, что друг его стал странным, слишком спокойным. С Эй он больше не переругивался. Поль был уверен: дело идет к тому, что они осядут здесь надолго.
Гребцы Веги, Поль и Эли по-прежнему ели за столом Макмиллана. Тот заверил их, что работа, которую они будут делать зимой, – самая хорошая плата за продукты, которые они съедят. Вечера были самым лучшим временем. Младшие девочки очень привязались к Полю, и малышка И часто забиралась ему на колени. Мужчины сидели у огня и рассказывали разные истории, а женщины убирали со стола и мыли посуду. Всем очень не хватало Зеда: Пятнистый Койот забрал его к осейджам.
Эй все так же не обращала внимания на Эли. Девушка нередко чувствовала на себе взгляд молодого человека. Исподтишка она сама наблюдала за ним, но тому ни разу не удавалось подловить ее. «Неужели, – думал швед, – она действительно меня не замечает?»
Бодкин пытался ухаживать за Эй. Но у него все валилось из рук. Юноша смущался, краснел, заикался. Мистер Мак подтрунивал над ним. Но Эй, зная, что Эли за ней наблюдает, была с Бодкином очень приветлива. Тот расплывался в счастливой улыбке, Эли недовольно хмурился, поселенец хмыкал, а Поль хитро улыбался.
Как-то вечером, почувствовав, что больше не может выносить пристального взгляда Эли, Эй накинула на плечи шаль, взяла ведро и пошла к колодцу. Ночь была безветренная и холодная. Девушка вдохнула прохладный воздух, напоенный ароматом сосен.
Она опустила в колодец жестяное ведро. Чья-то рука перехватила у нее веревку. От неожиданности Эй вздрогнула.
– Испугалась, а? Позади девушки стоял швед.
– Ты ко мне подкрался!
– Ты меня избегаешь, как чумного. Это – единственное место, где я могу застать тебя одну. И… я не подкрадывался.
– А как ты тогда это назовешь? – возмущенно спросила она. – Что-то я не слышала твоих шагов.
– Я мог быть делаваром. Тебе не следовало выходить в такое время одной.
– Почему?
– Сама знаешь почему. Думала, влюбленный бедняга Бодкин выйдет за тобой следом и ты сможешь провести с ним несколько минут в темноте, без посторонних?
– Линтон Бодкин?!
– Он тут единственный Бодкин.
– Ну… а если бы и думала? Это тебя не касается.
– Он не про тебя, – сердито произнес швед. – Даже и близко!
– Ну… знаешь ли…
– Слушай, что я тебе скажу, Эй. Перестань ему строить глазки. Он парень хороший. Нельзя заставлять мальчика надеяться напрасно.
– Напрасно?.. А с чего ты взял, будто он не может надеяться…
– Что-то ты запинаешься, Эй. – Эли негромко рассмеялся. – Это совсем на тебя не похоже. Обычно у тебя ответ наготове.
– Хам… Не боишься схлопотать по физиономии?
– Только попробуй – и сама получишь. Или нет – пожалуй, я лучше тебя поцелую. – Нильсен вылил воду в стоящее у ее ног ведро, забросил колодезное ведро обратно. – Пошли. Твой па знает, что я здесь с тобой. Мне не хочется, чтобы он вышел с ружьем. – Швед взял ведро. – Пошли, – повторил он, потому что Эй не двинулась с места. – Или тебе нравится быть со мной здесь, в темноте?
– Да я бы лучше осталась в темноте с… с хорьком!
Он рассмеялся.
– Не смей надо мной смеяться, ты… ты… кот рыжий! – И девушка бросилась к дому.
Нильсен захохотал еще сильнее:
– Тебя когда-нибудь целовали, Эй?
– Не твое дело!
– Я поцелую тебя… скоро, – сказал молодой человек, догнав Эй у дверей дома.
Она толкнула дверь, прошла в дом и забилась в дальний угол комнаты, делая вид, что старательно вешает на крючок свою шаль.
Эли улыбался во весь рот. Словно не замечая обращенных на него взглядов всех присутствующих, он поставил ведро на полку.
– Пойду лягу. Спасибо за ужин, миссис Макмиллан.
Продолжая улыбаться, молодой человек вышел из дома и направился к лодке, в которой жили они с Полем.
Лайт и Мэгги готовили себе еду в собственном жилище. В коптильне Макмиллана Лайт повесил оленя, индейку и гуся. Рыбы, орехов и съедобных кореньев было в изобилии. В это время года дни стали короткими. Супруги долгие часы проводили в своем домишке, занимались любовью и строили планы на будущее.
Для Мэгги это время было просто чудесным. Наконец-то она вместе с мужем. И ему не надо никуда уходить. Им тепло, уютно и спокойно.
– Наш дом на горе будет такой же? – спросила она как-то вечером.
– Он будет еще лучше, моя радость, потому что он будет нашим. У нас будет настоящий дом, с полом. У нас будет своя коптильня и загон для лошадей. Будет погреб для овощей, и колодец и… сортир.
– Сортир?
– Сортир, mon amour. Моей жене не придется присаживаться в лесу. Зимой я установлю капканы, и мы будем возить меха на факторию.
– А там есть фактория, Лайт?
– Будет. На Запад перебирается все больше народу.
– Может, Эли и Эй поедут с нами? Лайт несколько мгновений молчал.
– Почему ты это сказала, chérie?
– Он ей нравится. Она краснеет, когда он на нее смотрит.
– Она любезничает с Бодкином…
– Это чтобы досадить Эли. Он старается не показывать, но Эй ему нравится.
Лайт перевернул жену на спину и заглянул ей в лицо:
– Это ты тоже «просто знаешь – и все»?
– Да. Мне бы хотелось, чтобы вы с Эли нашли общий язык. Думаю, он был бы не против.
– Он это говорил, постреленок?
– Нет. Но он смотрит на тебя… странно.
Следопыт перекатился на спину, увлекая возлюбленную за собой. Интуиция маленькой феи не переставала удивлять Лайта. Со шведом он общался редко. Только если это было необходимо. Некоторое время казалось, что Мэгги станет яблоком раздора между ними. Лайтбоди был уверен, что швед хочет ее отбить. Эли и сейчас поглядывал на его возлюбленную, но как-то по-другому. Однако Лайту трудно разбираться в таких тонкостях.
– Я сегодня искупалась в корыте! – прошептала Мэгги, словно это было известием чрезвычайной важности.
– Я заметил. От тебя пахнет мылом.
– Мы поставили корыто в комнате у девочек и начали с самой маленькой. – Мэгги захихикала. – После И и Ди наступила моя очередь, потому что Си больше меня. – Она захихикала снова. – Ноа Диксону нравится Би. Ты это знал, Лайт?
– Подозревал, радость моя.
– Ты сегодня будешь меня любить, Лайт?
– А ты хочешь?
– Да.
Они стали целоваться.
– Хо! Хо! Моя жена – настоящая лисичка!
– Это… хорошо? – спросила красавица.
– Это очень, очень хорошо для твоего мужа, mon amour.
