class="p1">О плохом, это о Камышеве.
Рома уехал жить в Москву. Хренсгоров так сделал, что моему бывшему мужу просто нельзя было работать в нашем городе. Жизненный опыт для юриста. Так что иногда нужно думать, на кого наезжаешь.
Я безмерно рада. Это утешение моего самолюбия.
Я потеряла дочь. Надя наотрез отказалась со мной общаться. Звонил Антон, я с ним поговорила и сказала, что готова его поддержать в любой момент. И момент этот наступил. Надя, окончив университет, закончила и замужество. Подала на развод и уехала к отцу в Москву. Но соперничать за жилплощадь с папиными многочисленными любовницами не смогла и вскоре вернулась назад. Антон, тяжело переживавший развод, Надю не принял. Как жила моя дочь много лет, я не знала.
С родителями у меня вышел неприятный разговор, когда я получила материнское проклятье. С мамой встретилась на её похоронах, спустя пять лет, там же узнала, что отца нет в живых год. И Надю встретила, она была беременна, но без кольца на пальце. Попросила меня не вступать в наследство на родительскую квартиру и дачу. Я отдала ей всё.
О моих клиентках могу рассказать следующее: Екатерина Петровна развелась, муж ушёл к женщине на пятнадцать лет младше. Она наконец-то стала следить за собой и заниматься только собой, медленно превращаясь в опытную «Людмилу Александровну».
Людмила Александровна вышла замуж за бородатого лесника с «ружом». Уехала в деревню, где ушла с головой в огород и завела порося. Но исправно мне звонила три раза в неделю, отдавая часть пенсии, чтобы поговорить.
Аня из содержанки перешла в статус жены. Замуж вышла за богатого разведённого бизнесмена. Жила счастливо год, потом оказалось, что у мужа содержанки. Это неистощимый источник моего дохода.
Марика с Аликом родили двух девочек, а их преследователь Серёжа нашёл ровесницу и женился на ней.
Ну и мы, жили долго и счастливо!
Ждали мы мальчика и всей семьёй, решили, что он у нас Евгений.
Женечка родился четырёх килограммов весом. Ровно в срок. Папа на роды не ходил, боялся. Плакал, когда ему в роддоме вручили кулёк в кружевах.
Встречать нас приехала вся семья. Места в холле всем не хватило, так что фотографировались на улице.
У нас с Володей есть ещё старшенький. Мирон Корсаров. Мы с папочкой в его судьбе участвовали всеми силами. Хороший паренёк, поступил в институт, боролся с одержимостью своей девушкой Любой. Ездил вожатым с детьми из школы. Он по ремонту машин специалист, помогал мужу с транспортом. И нам много приходилось ему помогать. Не всегда я справлялась с неврозами и маниями Мирона Корсарова и подключила к вопросу Павлика. Парень действительно одержимый. Но всё у него сложилось неплохо. Девушка оказалась влюбленной в него, и они вскоре стали жить вместе, недалеко от нашего дома, что привело к плотному общению, как настоящих родителей с настоящими детьми. Мирон и Люба были сиротами, а мы с Вовой старших упустили. В общем-то, со стороны психологии, мы нашли друг друга. И оказалось вполне возможно так любить неродных детей, как своих. К тому же Евгений, подрастая, начал воспринимать Мирона как родного брата.
Танюха всё дивилась на мою жизнь. Ничего из прошлого не осталось у меня, обновилась целиком и полностью. Апгрейт всей жизни.
Амос Евгеньевич и Настасья Николаевна переехали жить к нам. Квартиру отписали Вове. Дом был так спроектирован, что у стариков был собственный уголок с выходом в сад. Жили хорошо, мирно. Евгений омолодил бабушку с дедушкой, потому что не давал грустить и напоминал шкодливого Вольку.
Бонус
Уставший Володя с плюшевыми оленьими рогами на голове лежал у ёлки на белом пушистом ковре. Женька в костюме белого зайца из папы со своими играми дух уже выбил. Хорошо, что на этот Новый год Мирон с Любавой пришли. Правда, у них есть недостаток: они одни не ходят, приводят с собой своего ротвейлера.
На улице стоял мороз, и пришлось собаку завести в дом. И хотя пёс спал на веранде, у меня нос чесался. Аллергия на животных. По мне, лучшее животное — белка, которая принесла потомство, и теперь у меня в саду четыре белки.
Дед с бабкой вообще не остались на праздник. Спать легли в девять вечера.
Большая гостиная сияла огнями, горел костёр в камине, за огромными панорамными окнами темнел наш сад.
— Что-то ты, Владимир Амосович, не катишь на молодого папашу, — шутил высокий крепкий парень, хватая нашего сына себе на руки. Драчливый Женька, сорвал с Мирона колпак и полез к братику на плечи.
— Покатай! — велел он. Три года всего, а мы все вымотанные с ним.
— Женя, у меня что есть! — в нашу гостиную вошла Любава.
Это одержимая любовь нашего Мирона. Очень симпатичная девушка и характером мягкая, как раз для вспыльчивого Корсарова. Они недавно расписались, деток у них не было. Зато был пёс, который мне портил всю атмосферу. Это собака Любы, у девушки мания преследования. В общем, не удивительно, кроме Мирона её преследовал ещё один парень, тот по-настоящему был болен.
Любава — художница по образованию, но имеет настоящий дар кондитера. Люба у нашего Жени ассоциируется исключительно со сладостями. Такую разноцветную кремовую красоту на стол поставила, что мой сын забыл обо всём.
Молодые у нас забрали шалуна, и я, свободная, легла рядом с Володей на коврик у мигающей всеми огнями ёлки.
Секс у нас по расписанию, но не менее интересный, чем когда мы познакомились. А чувства всё крепче.
Вот что значит зрелая любовь и продуманные родители. Мы так всё организовали, что не загонялись сильно.
Я люблю его. И не жалею, что однажды позволила нагло ворваться в мою жизнь. Все наши проблемы мы решили в момент знакомства, до свадьбы. Три года и девять месяцев душа в душу. Полное взаимопонимание, абсолютное слияние душ. Нам так хорошо, что мы можем часами вот так валяться на коврике и балдеть. Дел у нас, конечно, очень много. У нас и старики, и дети, и внуки, точнее внучки. Работаем, дом содержим. Это не описать. Вот Танька спрашивает, как я не устала от такой канители, а я не понимаю, где я должна устать. Вроде действительно много чего делаю, но и на коврике под ёлкой дают отдохнуть. Если не Мирон забирает Женьку, то сыновья Володи могут. Женя у нас со сводными сёстрами хоть и дерётся, но дружит.
— О чём мечтаешь, радость мой? — поймала взгляд мужа, в котором мерцали огоньки.
— Ты меня бить будешь, — он обнял меня и
