за этим стоит нечто совсем не веселое.
— Это не история для весёлых посиделок с друзьями, Астрид, — сказал он негромко. — Мне было шестнадцать. Моя мать тяжело болела. У нас не было ни золота, ни связей. Я пробовал всё, что мог. Работал, воровал, выпрашивал… Всё ради того, чтобы купить лекарство. Но этого было мало.
Он замолчал на миг, будто выбирая слова.
— Я поехал в столицу. На поклон к королю. Хотел умолять, просить… хоть какой-то помощи. Конечно, меня не пустили. Я был никто. Мальчишка в рваном плаще. Тогдашний королевский секретарь — не этот, другой, — посмотрел на меня, как на грязь на своих сапогах.
— Он отказал тебе? — тихо спросила я, чувствуя, как в груди поднимается острая волна злости.
— Отказал. Грубо. Безразлично. Просто сказал, что мне не по адресу. Когда я вернулся домой — мать уже умерла. Одна.
Он остановился. Смотрел вперёд, в сторону воды, но взгляд был далёким, полным темноты.
— Тогда я и ушёл. Плевать было на законы, на трон, на справедливость. Я был зол. И эта злость стала моим компасом. Я ушёл в порт, сел на первый попавшийся корабль. А дальше всё как в легендах: паруса, кровь, золото… И вот — я капитан. Пират.
Я не знала, что сказать. Просто молчала, глядя на него. На его стиснутую челюсть, на тень боли, всё ещё живущую в нём.
— Прости, — прошептала я.
Он повернулся ко мне и пожал плечами.
— Не за что. Это было давно. Я пережил. Переварил. Просто… иногда трудно забыть, что всё могло быть иначе.
Я шагнула ближе, взяла его за руку. Он не сжал её — просто позволил держать.
— А как ты… после всего этого… — я немного замялась, подбирая слова, — как ты вообще согласился стать мужем принцессы?
Он не ответил сразу. Посмотрел на наши сцепленные пальцы, потом — на меня. В его глазах блеснула искра чего-то слишком личного.
— Знаешь, — начал он медленно, — сначала, когда увидел символ на руке, я и не согласился. Просто… не сопротивлялся. Мне показалось, что это какая-то божественная насмешка. Мол, посмотри, Рик, ты хотел когда-то сжечь этот замок — а теперь он тебе сам отдаёт свою принцессу. Красиво, символично. Я мог сделать с тобой все, что хотел. Заставить страдать так, как страдала она…
Я не отрывала от него взгляда. Сердце билось как-то слишком громко.
— Так что… ты хотел отомстить?
Он усмехнулся, коротко, чуть горько.
— Хотел. Было дело. Думал, сыграю свою роль, приду, запятнаю честь принцессы, разрушу вам всю эту красивую династию изнутри.
Мой живот сжался.
— А потом?
Он посмотрел на меня. Долго. Взгляд был серьёзным, слишком откровенным.
— А потом ты смешала все мои планы. С первых минут. Потому что тебе невозможно мстить, Астрид. — Его голос стал тише. — Ты не чопорная наследница, не ледяная кукла, не высокомерная дочка короля. Ты — хаос, бедствие, веселье, ты... живая. Настоящая. И — вот ведь беда — ты добрая. Даже ко мне. Даже тогда, когда не обязана. Не смотришь на меня, как на урода или калеку.
Он отпустил мою руку, но только чтобы погладить щеку.
— Ты такая… — он замолчал, будто искал нужное слово, а потом мягко хмыкнул. — Такая, что даже я, чёрствый ублюдок с разбитым сердцем, захотел защитить тебя, а не мстить. Так что, извини, милая. Месть отменяется. Но любовь…
Он не договорил. Просто поцеловал меня в лоб.
И мне вдруг стало очень тепло.
Глава 26
Мы продолжили идти вдоль воды, ветер стал мягче, а солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в медные, лиловые и розовые оттенки. Мир вокруг будто замер в красивой тишине, оставляя нам эту вырванную из реальности прогулку — как маленький подарок, как передышку.
Рик больше не говорил о том прошлом. Он рассказывал, как научился управлять судном лучше старого штурмана, как однажды переплыл штормовое море, используя только звёзды, потому что навигационные камни вышли из строя. Рассказывал о своей команде — с неожиданной теплотой и уважением в голосе.
— Мы с ними как одна семья, — сказал он, не поднимая взгляда. — Иногда ругаемся, конечно, но… они знают, что я их не предам.
Я поймала себя на мысли, что слушаю его с улыбкой. Он был резкий, грубоватый, временами абсолютно бесцеремонный — но в нем было что-то… надёжное. Словно если уж он с тобой — то до конца. Не сбежит, не отступит, не предаст. А это значило для меня сейчас слишком многое.
— Ты всё время удивляешь меня, — заметила я, бросив на него взгляд из-под ресниц.
Он приподнял бровь, полуулыбка скользнула по его губам:
— В хорошем смысле?
— В лучшем, — честно ответила я.
— Ну, раз уж я впечатляю свою жену, может, стоило не становиться пиратом, а пойти в менестрели?
— Пожалей народ, — рассмеялась я. — Если ты поёшь так, как готовишь зелья, мы все оглохнем.
— Оскорбление принято, — хмыкнул он. — Но ты только скажи, и я всё равно спою. Встретимся завтра у казематов, и там, на фоне каменных стен, я исполню тебе серенаду… под вой заключённых.
Я зажала рот рукой, сдерживая смех. Он и правда умел быть неожиданным.
Мы шли рядом, почти касаясь плечами. И мне не хотелось, чтобы это закончилось.
Мне нравилось быть с ним. С этим брутальным, дерзким, остроумным мужчиной, который когда-то хотел отомстить короне, а теперь защищал меня — от всех бед.
— А я тебе говорил, с ней всё в порядке, — раздался знакомый голос за нашей спиной.
— Я должен был убедиться, — ответил второй, более сдержанный, но тревожный.
— Убедился? — хмыкнул Домин, не скрывая лёгкой насмешки.
Я обернулась, и сердце глухо стукнуло в груди. На фоне закатного света, верхом на лошадях, сидели двое моих мужей — Домин и Кейран.
— Как вы нас нашли? — удивился Рик, выпрямляясь и чуть прикрывая меня собой, словно по инерции защищая.
Домин бросил на него короткий взгляд, оценив этот жест, и ответил:
— Кольцо, что я подарил, указало мне путь.
Я опустила глаза на руку — тонкая золотая оправа с камнем цвета заката всё ещё мягко светилась на моём пальце.
— Ты следишь
