Не отвернулась от пирата. Ты даже просишь, чтобы я остался. Ты понятия не имеешь, что это значит для такого, как я.
Я приподнялась на локтях, чтобы взглянуть на него. Он не отвёл взгляда, но в его карем глазу — единственном, что остался у него — появилось нечто неожиданно уязвимое. Не слабость, нет.
— Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь, — сказала я спокойно. — Ты груб, резок, да. Но это только верхний слой. А под ним... ты чертовски шикарен, Рик. И, к несчастью для тебя, ты уже мой.
Он приподнял бровь.
— К несчастью, да?
Я поцеловала его в угол губ.
— Для тебя. А я вот в выигрыше. Муж-капитан, умеющий делать с моим телом такое…
Он сжал меня в объятиях, перевернул на спину, вновь нависая, и его усмешка в этот момент была настоящей, почти мальчишеской.
— Осторожнее, принцесса. Я могу начать верить, что ты действительно меня хочешь.
— Разве есть в этом сомнения? — прошептала я, обвивая его ногами.
Но он только снова обнял, укрыл нас простынёй и сказал уже тише, уткнувшись носом в мои волосы:
— Спи, жена. Завтра будет буря.
И я уснула, не боясь ни бури, ни мира за пределами этой комнаты. Потому что он был рядом.
Глава 24
Утро началось с запаха свежего хлеба, пряного меда и дымка от очага, который всё ещё потрескивал в главном зале таверны. Я сидела за столом у окна, укутавшись в его плащ, потому что моё платье, кажется, слегка пострадало от ночных… приключений.
Рик устроился напротив, развалившись на скамье так вальяжно, будто это была его личная каюта, а не заурядная таверна на границе леса. Он доедал яичницу с таким удовольствием, будто не ел неделю, и изредка бросал на меня искоса весёлые взгляды.
Я чувствовала на себе взгляды. Не один, не два. Почти все в зале то и дело поглядывали в нашу сторону, прятали усмешки, хмурились, шептались. У кого-то даже дрожала ложка в руках.
— Рик… — я наклонилась ближе, понизив голос. — Что происходит? Почему все на нас так косятся?
Он не сразу ответил. Прожевал, запил вином и только потом, с ленивой ухмылкой, протянул:
— Думаю, потому что вся таверна слышала, как ты стонала ночью.
Я застыла.
— Что?!
— Ну, — пожал он плечами, — у нас тут стены не из мрамора, и ты была… громкой. Особенно когда я…
— Рик! — я зашипела, прикрывая лицо руками. Щёки обжигало. — Это... боги, скажи, что ты шутишь!
— Хотел бы, принцесса, — хохотнул он. — Но у тебя был такой сладкий голос.
— Я больше никогда не покажусь на людях. Никогда, — пробормотала я, вжимаясь в плащ и с ненавистью косясь на свою кружку какао.
Он перегнулся через стол, поймал мой подбородок пальцами и приподнял лицо, чтобы я посмотрела на него.
— Не прячься. Пусть смотрят. Ты была прекрасна. И ты — моя жена. Тебе нечего стыдиться, Астрид.
— Боги, ты невозможен, — прошептала я, всё ещё покраснев до ушей.
— Невозможен, — согласился он довольным тоном. — Но ты вчера сама пожелала, чтобы я был твоим мужем.
И я снова улыбнулась.
Он допил остатки вина, отставил кубок, вытер пальцы о ткань брюк и, взглянув на меня чуть искоса, спросил:
— Так что, принцесса? Ты останешься со мной хотя бы на пару дней… или сбежишь сегодня, как будто я тебя насильно уволок ради одной ночи?
Я поймала его взгляд. Карий, тёмный, с искрой, но в нём не было насмешки — только лёгкое напряжение, которое он плохо скрывал за привычной ухмылкой. Он ждал ответа.
Я немного покрутила ложку в кружке, сделала глоток и тихо сказала:
— Если ты не против… я бы осталась ещё на один день.
Он не ответил сразу. Только коротко кивнул, откинувшись назад, словно успокоился.
— Не против, — проговорил он и усмехнулся. — Даже очень за.
Его рука скользнула по столу и коснулась моей. Я ощутила в этом касании — всё: принятие, благодарность и то странное тёплое чувство, которое, кажется, росло между нами.
— Что насчёт одного маленького, совсем безобидного приключения? — протянул Рик, откинувшись на спинку скамьи и глядя на меня с той самой хищной полуулыбкой, от которой внутри всё едва заметно сжималось.
Я прищурилась:
— Маленькое и безобидное? Это ты сейчас сказал?
Он рассмеялся — громко, хрипло, искренне.
— Ну хорошо, может, немного сумасшедшее. Но зато весёлое. И точно отвлечёт тебя от мыслей о троне, ядах и тяжёлых решениях.
Я отложила кружку с оставшимся какао и посмотрела на него внимательнее. В его взгляде плескалась искренняя тяга к свободе — той самой, которой у меня никогда не было. И мне вдруг стало ясно, что если есть кто-то, кто может дать мне передышку от всего этого… то это он.
— И что за безумие ты предлагаешь на этот раз, капитан?
Он склонился чуть ближе, глаза заблестели:
— Прыгнуть со мной со скалы. В воду, естественно.
Я выдохнула:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Там, неподалёку, обрыв над озером. Я сам прыгал оттуда десятки раз. И остался жив, как видишь. А вода там — как лёд. Захватывает дух. И голову прочищает.
Я закусила губу, внутренне борясь между здравым смыслом и соблазном забыться хоть ненадолго.
И сдалась.
— Ладно. Только если ты первый.
Он уже вставал, самодовольно ухмыляясь:
— Сначала я — потом ты. Обещаю, ты не пожалеешь.
Мы шли бок о бок по лесной тропе, пока не добрались до обрыва. Под ногами была только мятая трава, под нами — десятки метров вниз, где пульсировала вода. Солнце отражалось в глади, слепя глаза, а где-то внизу доносилось эхо плеска.
Рик первым скинул рубашку, оставшись в брюках, потом повернулся ко мне:
— Готова?
— Нет, — честно ответила я, — но это ничего не меняет.
— Смелая, — одобрительно кивнул он. — На счёт три?
Я кивнула, чувствуя, как сердце ударяется где-то в горле.
— Раз... два... — он повернулся ко мне, подмигнул. — Три!
И нырнул вперёд, исчезая в полёте.
Я сделала вдох, короткий шаг — и прыгнула следом.
Ветер хлестал по лицу, рвал волосы, сердце гремело где-то в ушах, пока земля — точнее, вода —
