владельцев аналогичных изобретений. Но, сама понимаешь, много не заработаем.
— Конечно, — проворчала Лера, раздосадованная, что он отмел ее идею. — Тебе и незачем, и так в золоте купаешься.
Маркус бросил на нее непонятный взгляд.
— Вот именно, купаюсь… Предложи что-нибудь посерьезней.
— Хорошо, — Лера поднялась и твердо посмотрела на него. — В следующий раз жди меня с серьезным.
Только бы не ссориться больше, а она обязательно докажет, что он не зря поставил на нее. И не просто докажет. Она сделает всё возможное, чтобы защитить Маркуса после открытия портала. После ее ухода.
Вэлэри снова ушла, и когда затихли ее легкие, но на сей раз уверенные шаги, Маркус взял листок с эскизом.
Все же потенциал у такого способа есть. Забить гвоздь, конечно, быстрее, но, похоже, Вэлэри права, и держать «саморез» будет надежней. К тому же, его легко вынуть, не погнув… Может, все-таки отослать в бюро? Регистрация бесплатна, а если он вдруг ошибся и спрос будет, то деньги окажутся очень кстати. Пусть немного, пусть на поместье не хватит, но хотя бы еще на пару визитов целителя к матери. Тот, действительно, берет дорого — за два посещения тридцать золотых запросил! — пришлось отдать весь недавний выигрыш от ставки. Радует конечно, что денег хватило, иначе кошмарней ситуации не представить — ван Сатор просит о рассрочке! — немыслимо!
От одной только вероятности подобного во рту стало кисло, и, отгоняя муторное беспокойство, Маркус взялся за книгу. Впрочем, читать не смог. Мысли все время возвращались к пустому кошельку и раздумьям, где достать двадцать тысяч золотых на отцовское поместье.
* * *
Лиа Одетта ван Сатор проводила целителя и, вернувшись в покои, устало опустилась на диван. Исора тут же подала ей пиалу с крепко заваренными укрепляющими травами, затем налила в таз воды, положила на дно грей-камень и замерла, сосредоточившись на активации.
Одетта глотнула теплый горьковатый отвар и задумчиво посмотрела в окно. Уже давно стемнело — дэр Амэтус пришел поздно, когда закончил обход назначенных на сегодня пациентов. А ведь он знал, что причин торопиться нет, однако, как сам и признал, уступил настойчивой просьбе Маркуса о скорейшем посещении. Значит, Маркус был настойчив… Волновался…
Исора закончила активацию, поднесла таз к дивану и сама села рядом, на низенькую скамеечку. Одетта не торопясь, медленно опустила ноги в горячую воду.
— Капни розового масла.
Исора взяла со столика почти пустой флакон и аккуратно отмерила две капли.
— На неделю осталось, — вздохнула она.
— Ничего, скоро деньги появятся, — негромко, но уверенно сказала Одетта. — Я думаю, Маркус поверил. Он, конечно, старался показать, будто подозревает нас в притворстве, однако целителя послал сегодня же. Так что поверил… Одно только не понятно: где Маркус взял тридцать золотых? Разве к этому времени он не должен был остаться абсолютно без средств?
— Может, управляющий поместьем все же высылает ему понемногу? — с сомнением произнесла Исора.
— Нет. Мне доложили, что ситуация там, в самом деле, сложная и требует больших вложений. Нет, нет… — Одетта в задумчивости потерла ступни о шероховатую поверхность грей-камня. — Из поместья Маркус ничего не мог получить… Неужели продал что-то из своих вещей? Хотя, он не стал бы… А вот если обратился к ростовщикам, то это, пожалуй, к лучшему. Они быстрее вразумят его, чем наставник или дед.
Она встала, расплескав воду. Исора сноровисто обтерла ей ноги, подала мягкие тапочки и, повинуясь безмолвному жесту, накинула на плечи шаль.
Одетта подошла к портрету, который когда-то повесил сюда Луций. Здесь они стояли рядом, а впереди — десятилетний Маркус, загорелый, невероятно похожий на отца, с озорной мальчишеской улыбкой. Они здесь все улыбались.
— Что ж, — вглядываясь в лица, бесстрастно сказала Одетта, — я дала ему замечательный предлог вернуться — уход за больной матерью! Что может быть естественней? — теперь посмотрим, что он выберет. Либо мать, столичная академия и невеста из рода ван Тусенов, либо… Он продолжит цепляться за память об отце и тогда останется в этом «отстойнике». Нищим! А вместо невесты — уродливая бездарная клиентка.
Не в силах вынести представшую перед внутренним взором картину, Одетта на мгновенье прикрыла глаза. Её сын не заслуживает такой участи. Маркус виноват лишь в том, что молод и горяч, и потому она сделает всё, чтобы вытащить его из ямы, в которую он угодил. Угодил из-за отца.
Взглянув в глаза покойного мужа, Одетта холодно улыбнулась:
— Выбор очевиден, не так ли, Луций?
* * *
Следующим утром Лера на завтрак не торопилась — выжидала, пока Маркус поест и уйдет. Даже по прошествии ночи при мыслях о вчерашнем сердце ускорялось, а лицо заливал жаркий густой румянец. Что же тогда будет при встрече? А как сидеть за одним столом?
Обрызгав лицо холодной водой, она всмотрелась в свое отражение. Зачем Маркус прикоснулся к рубцам, на которые многие и смотреть-то брезгуют? Почему назвал симпатичной? Она ему… нравится?
Собственный потемневший взгляд смутил, и Лера отвернулась. Глупости всё…
В столовую она пришла к самому окончанию завтрака. В зале осталось всего с дюжину студентов, среди которых Лера заметила и Дилана. Маркуса, как она и рассчитывала, уже не было. Рассчитывала, планировала… Только почему-то вместо спокойствия накатила грусть.
От размышлений ее отвлек син Лидарий, собственной персоной вышедший на раздачу.
— Опаздываете, — проворчал он. — Остыло уж всё.
И бухнул в тарелку полный с горкой черпак каши.
— Я столько не съем. Мне бы половину… — попросила Лера, но повар строго отрезал:
— Съедите! Вам расти надо!
— Куда? Вширь, что ли?
Син Лидарий, не слушая возражений, полил кашу сметаной и вареньем и выставил на поднос.
— А хоть и вширь! На ваши кости только оголодавший позарится.
Лера покраснела и, забирая кашу, буркнула:
— Я не жаркое.
Она взяла компот и хотела уже отойти, но син Лидарий вдруг хитро улыбнулся.
— Лиа Вэлэри, вы бы зашли ко мне вечерком. Чаю попили бы. Уж такой ароматный чай мне доставили, словно на цветущий луг переносит. А печенье какое, м-м-м…
Лера недоуменно прищурилась. Что это с поваром? Конечно, они поладили, но вроде не до такой степени, чтобы чаи гонять по вечерам.
— Спасибо, син Лидарий, обязательно зайду, но не сегодня. У нас репетиция.
— О-о, знаю, знаю, — син Лидарий смешно подвигал бровями. — К дню рождения ректора готовитесь… Не оплошайте там, очень
