уж дэр Аарон разборчив. Да и суров порой бывает.
Лера припомнила толстяка-ректора с безвольно обвисшими мясистыми щеками. Лэр Фэстус предупреждал о его разборчивости, но чтобы «суро-ов»…
— Мы же не экзамен сдаем! Это просто концерт.
— А вот и не просто!
Зыркнув по сторонам, син Лидарий склонился с таким таинственным видом, что и Лера невольно подалась навстречу.
— Лет двадцать уж прошло, — вполголоса заговорил повар. — Тогда жена от дэра Аарона сбежала — к другому, ясное дело, — а тут концерт устроили и в одной пьеске точь-в-точь это дело-то и разыграли. И не разобрать, нарочно или случайно так пришлось, но взъярился ректор сильно. Дознался, чья задумка была, и выгнал того из академии. А ведь парень-то из ванов был, сильный… Тогда еще не звались мы «отстойником», сильных хватало. Так-то… Но ты, смотри, никому!
— Я — могила, — привычно заверила Лера и, увидев непонимание на лице сина Лидария, пояснила: — Молчать буду.
— Тогда уж рыба, — проворчал повар и кивнул на столики: — Иди, давай. Рыжий, вон, совсем заскучал.
Лера подсела к Дилану, который в одиночестве смаковал сушеные яблоки из компота.
— А Шоннери где потерялся? — спросила она после приветствия.
— Потерялся? Хм, действительно, потерялся, — неопределенно ответил Дилан. — Он у нас теперь любитель утренних прогулок. И вечерних тоже… Боюсь, как бы и ночью не загулял… — Дилан встряхнулся. — А у тебя что за секреты с поваром? Новый рецепт обсуждали?
— Не, байку он рассказал… И рыбой меня назвал.
— Какая-то медленная ты рыба, — хмыкнул Дилан. — Пока доплыла, Маркус уже ушел.
Лера опять начала краснеть.
— Да что-то не спалось ночью, — буркнула она и с преувеличенным энтузиазмом принялась за кашу. — Под утро только задремала, вот колокол и не услышала.
— А-а, переживала, — сочувственно кивнул Дилан и тут же фыркнул: — Нашла из-за кого! Ладно бы чувства у тебя к нему… Нежные! А так… Он тебе никто, ну и не слушай!
Каша комом встала в горле. Лера закашлялась и в панике заметалась взглядом по столу. Да с чего Дилан взял, что у нее к Маркусу чувства? Еще и нежные!
— Рубцы ему не нравятся… — продолжал возмущаться рыжик. — А мне вот его нос не нравится, так, может, его тоже тряпкой завесить?
— Нос? — Лера сфокусировалась на приятеле. О чем он, вообще? У Маркуса идеальный нос, лучше не придумать!
— Ну да! У Фидо не только язык длинный, но и нос.
От облегчения Лера расплылась по стулу. Господи, ерунда-то какая! Всего лишь Фидо с его вуалью и маской.
— Я бы подправил ему физиономию, — Дилан потряс кулаком, — если б не выгоняли за такое. А Ортвин — тьфу на него! — правильно сказал: твои шрамы можно вылечить! Выучишься на мага, денег накопишь и красавицей станешь. Так что не из-за чего и переживать.
Лера с улыбкой смотрела на разошедшегося рыжика. Ну вылитый Димка!
— Да я уж забыла про это, — мягко сказала она.
— Ого! Это что же такое значимое у тебя произошло, что ты забыла?
Лера отмахнулась:
— Лучше не спрашивай!
Эта простая фраза подействовала на Дилана как-то странно: он разом угомонился, откинулся на спинку и, скрестив руки, сдержанно сказал:
— Хорошо, не буду. Я много о чем не спрашиваю, все жду, когда сама расскажешь.
Обычно теплые, озорные глаза его сделались вдруг холодными и колючими. Лера отвела взгляд. Про лабиринт напоминает рыжий!
А Дилан все смотрел, и так неуютно становилось, так тяжко, что она не выдержала и, всплеснув руками, воскликнула:
— Да ладно, ладно! Только сначала ты поклянись, что никому не расскажешь…
— Клянусь! — тут же подскочил Дилан. Глаза его, еще секунду назад неприятно льдистые, вспыхнули азартом.
— … И не напишешь, — продолжила перечислять Лера, — и знаками не покажешь, и наводящими вопросами не наведешь…
— Эй, хватит! Я — рыба, у которой даже рта нет, поняла?
Для разговора пришли в библиотеку. Син Кэмиллус встретил Леру привычным кивком, а вот на Дилана глянул неодобрительно.
— Неужто еще один торопыга-прогульщик? — спросил, выкладывая на стол «Заклинания воздушной стихии» (поняв, что Лера собралась выучить всё от корки до корки, он перестал уносить учебник на полки).
— И вовсе я не прогульщик! — воспротивился Дилан. — И не торопыга!
— Ну и зря! — отрезал вдруг библиотекарь. — Брал бы пример с подружки, она уже половину заклинаний выучила.
— Да ну? Как это половину? — Дилан посмотрел на Леру, будто ожидая, что она опровергнет слова старика, но она лишь развела руками:
— Каждый день, по чуть-чуть. Да и немного их на первом курсе… Син Кэмиллус, мы не заниматься пришли. Обсудить кое-что надо, а у вас здесь тихо и никто не мешает.
— Нашли место! — отчего-то рассердился син Кэмиллус. — Никто не мешает… Это вам не дом для свиданий!
Поджав губы, он демонстративно понес «Заклинания» на стеллаж.
Лера проводила его изумленным взглядом. Да что это со всеми⁈ Или весна так действует? В библиотеку, понимаешь, на свидание… Она⁈ Ну, старикан! Из самого песок сыплется, а в башке седой какие-то непотребства.
Мысленно плюнув на домыслы библиотекаря, Лера направилась к самому укромному уголку, туда, где обычно скрывался Маркус. Здесь она впервые заговорила с ним, здесь он слушал ее пояснения о дороге Цицерона и разговор с хлебопеком. И здесь она солгала ему про Орден…
На Леру вдруг снизошел здоровый пофигизм. По уму, сейчас следовало бы побыстрее кидать на весы все «за» и «против», обдумывать каждое слово, в общем, снова взвешивать, расфасовывать, отмерять по семь раз… Противно! Хоть Дилану правду сказать! Ну ладно, часть правды.
Только они миновали куст монстеры, Лера сразу обернулась и сказала:
— У меня был артефакт, дающий свет.
Дилан так и замер с открытым для вопроса ртом. Потом моргнул раз, другой… Заторможенно переспросил:
— Артефакт?
— Артефакт, — с каким-то даже удовольствием кивнула Лера, но затем, встревоженная застывшим лицом приятеля, торопливо напомнила: — Дилан, ты поклялся!
Вопреки её опасениям, изумрудная зелень в глазах Дилана вспыхнула ярче, а губы расплылись в широкой улыбке.
— Артефакт! В лабиринте! — он весело рассмеялся. — То-то у магов из комиссии рожи вытянулись. Двадцать единиц и двадцать кристаллов!
— Тихо ты! — шикнула Лера. — Син
