ванную и там брал несколько раз под душем.
Яна мельком заметила в зеркале, что вся её шея в укусах и кровоподтеках. Некоторые уже из-за её высокой регенерации зажили, а из некоторых сочилась кровь.
Дервиль и перед зеркалом её ставил, заставляя смотреть ему в глаза, пока он её жестко имеет.
Если бы не Сурхон, который постучался в обед и через дверь напомнил демону о том, что у них назначена встреча в обед с герцогом Джоэльским, то инкуб, наверное, не остановился бы до самого вечера. Но пришлось прерваться.
Яна дышала, как загнанная лошадь, лежа на постели, и думая о том, сколько раз кончила за это утро, а заодно и об обвинениях инкуба. Он что, злился на неё за то, что она занималась сексом с Ливредом? Что за чушь? Он совсем обезумел? Или он таким и был?
— Долго еще будешь тут валяться? — зло рыкнул он, проходя мимо постели. — Я обещал дяде познакомить тебя с ним.
— Я не понимаю, — медленно произнесла Яна, — где Ливред? И почему ты так зол на меня?
Дервиль прожег ведьму злым взглядом и сжал челюсти с такой силой, что даже зубы заскрипели.
— Очень надеюсь, что он больше никогда не появится, — процедил он, и добавил, отводя взгляд от Яны: — У тебя пятнадцать минут, приведи себя в порядок! Я должен представить тебя дяде.
— Угу, — вздохнула ведьма, понимая, что ничего не понимает. — Заодно проверь моё кольцо, а то мало ли, вдруг потерял…
— Твое что? — демон резко посмотрел на свою руку, и перевел ошарашенный взгляд на Яну. Во рту у Дервиля резко пересохло: — где оно?
Ведьма открыла рот, но сказать не смогла ни слова. Почему-то сработала клятва. Наверное, это случилось из-за того, что она не могла произносить какие-то определенные фразы, касающиеся ночного разговора с родственничком.
— У меня точно нет, — выдохнула она, и встав, пошатываясь, пошла в ванную, понимая, что инкуб не помнит даже того, что сам пытался отдать ей кольцо.
Но пока сил размышлять об этом у неё не было. Надо что-нибудь поесть, может тогда она поймет, как ей действовать дальше.
Когда душ был принят, а волосы высушены и уложены в прическу, а костюм для обеда надет, Яна вышла из комнаты и заметила мечущегося у двери демона.
— Готова? — спросил он у жены, оглядывая её с ног до головы и удовлетворяясь её внешним видом.
— Да, — кивнула она, и подойдя ближе, положила руку на его локоть.
В коридор они вышли вместе и отправились в красную столовую, та находилась в семейном крыле. Об этом кратко поведал Яне инкуб.
Они подошли ко входу в столовую, двери распахнулись перед ними, а Сурхон поклонился и громко произнес имена герцога и герцогини.
Янария даже поморщилась немного.
Герцог Цинз встал и подошел ближе, склоняясь перед Яной.
— Яна — это мой дядя, герцог Цинз Джоэльский, — представил его Дервиль хмурясь. — Дядя — это моя жена Янария.
— Можно просто Цинз, мы ведь родственники теперь, — изогнул губы в дежурной улыбке демон, — вы прекрасны герцогиня. — Добавил он, целуя руку ведьме, которую та нехотя подала мужчине, и сразу же одернула назад.
Дервиль нахмурился еще сильнее.
— Прошу к столу, — произнес Сурхон.
Демон помог Яне сесть, и сам расположился во главе большого стола. Цинз сел напротив Яны, ближе к племяннику.
— Завтра нам надо будет вернуться во дворец. Всем троим, — произнес демон, приступив к трапезе
Яне же кусок в горло не полез.
— С твоей женой желает познакомиться император, — продолжил герцог, не обращая внимание на ошарашенного племянника.
Вчера дядя не сказал ни слова об этом, инкуб присутствовал на встрече. Демон дал ему эту возможность.
Глава 26
Отправив Яну к баронессам и поручив Сурхону проследить за тем, чтобы она в другую сторону не ушла, Дервиль пригласил дядю в кабинет на разговор. Хотя будь его воля, он бы вновь закрылся с ведьмой в спальне и не выпускал её оттуда несколько дней, а может и месяцев. Но сейчас, к сожалению, ему надо было решить вопрос с императором. И к тому же инкуб не знал, как долго демон будет спать, или он не спит, а просто позволил ему временно встать во главе тела?
К сожалению, у Дервиля не было ответа на эти вопросы. И приходилось просто следовать по течению. Он даже не знал, куда делось кольцо Яны. Уж явно оно было не у неё, иначе ведьмы и след простыл. Тогда, где оно?
Вполне возможно, дядя сможет пролить какой-то свет на этот вопрос?
Дервиль злился, как никогда раньше. Ситуация полностью ускользала из его рук. И он чувствовал себя совершенно беспомощным, с одной стороны — его зверь, с другой император, с третьей — Яна. Он уже и сам не понимал, как относится к ведьме. Что чувствует к ней. Еще и удручало то, что свою злость он сливал на неё. Это коробило Дервиля сильнее всего.
Он и ревновал её и понимал, насколько глупо это звучит. Но ничего не мог с собой поделать. Это чувство было сильнее его. Чего стоило Дервилю сохранять спокойствие сейчас в данный момент, знает, только Источник. Инкуб чувствовал себя просыпающимся вулканом. Всего один камень, брошенный в его жерло, способен заставить его взорваться и уничтожить всё и всех.
А Яна даже не обернулась, когда покидала столовую. Даже не взглянула на него. Что она чувствует? Играет с ним, ненавидит, или ей вообще все равно?
Инкубу очень хотелось залезть ей в голову и понять её мотивы. А еще хотелось, чтобы эта женщина принадлежала ему, телом, душей, мыслями. Но он не мог этого получить. И это вгоняло Дервиля в настоящее отчаянье.
Кажется, клетка в которую посадил его зверь сделала из инкуба настоящего неуравновешенного психа.
Герцог последовал за племянником без лишних слов. Они устроились у камина в кабинете на удобных мягких креслах.
Дервиль не начинал разговор, потому что понимал, что ему надо хоть немного успокоиться, остыть. Огонь в камине всегда умиротворял его. И сейчас огонь опять помог привести эмоции инкуба в подобие спокойствия.
— Что происходит дядя? — спросил он, повернув голову и посмотрев на Цинза.
Герцог тоже углубился в какие-то свои размышления, и не сразу ответил на вопрос племянника.
— Твой отец беспокоится. Он считает, что ведьма могла посадить тебя на поводок, привязав брачным ритуалом.
— Она для меня — идеальная кормушка. Я же отписывался отцу, объяснял, — возразил Дервиль. — Либо каждый день ходить на Землю, тратить
