в его закрытые глаза. — И никогда тебя не покину, буду всегда следовать за тобой, куда бы ты не пошел.
«А от связи с кольцом действительно придется избавляться», — мысленно вздохнула она, одно дело, когда оно было в руках её пары, и совсем другое, когда оно оказалось в руках его дяди.
Яна положила голову на грудь мужа, обняла его крепко одной рукой и постаралась уснуть. Слишком много на неё свалилось за эти дни. Надо немного отдохнуть, прежде чем действовать дальше.
Открыв глаза, Дервиль долго лежал и пялился в потолок. Он не мог поверить, тому, что видит, и тому, что чувствует.
Ему казалось, что он окончательно сошел с ума в той клетке, в которую его поместил собственный зверь, и сейчас видит галлюцинации.
Во-первых, он полностью ощущал своё тело. Мог пошевелить рукой, ногой, пальцами. А еще он чувствовал Яну, мирно сопящую на его груди и обнимающую, своей нежной ручкой так крепко, что даже немного больно.
Или эта боль от того, что у него все затекло? Ведь он так и не смел пошевелиться, боясь разрушить эту идеалистическую картину. Невыносимо прекрасную фантазию…
В какой-то момент Яна пошевелилась, и начала ускользать из его рук. Наверное, хотела перевернуться на другой бок, но инкуб решил, что даже если это фантазия, то он воспользуется ей, пока есть возможность.
Инкуб резко подмял ведьму под себя. Немного неуклюже, потому что за эти дни, он отвык пользоваться своим телом, однако, когда Яна сонно завозилась, Дервиль понял, что медлить нельзя, и начал срывать с неё платье.
В голове возникла куча вопросов — почему они оба в одежде, каким образом так случилось? Но инкуб мысленно отбросил их в сторону, и с треском стянул брюки с ведьмы, порвал в клочья юбку, откидывая её в сторону. С себя одежду он стягивал одним движением. Кажется, все же разорвал все, что можно было порвать, но инкуб торопился. Он торопился добраться до сладкого.
Яна вяло сопротивлялась, или наоборот ему пыталась помочь, инкуб не понял, но глаза так и не открыла, все еще была сонной и невозможно сексуальной.
Когда он наконец избавил их обоих полностью от одежды, демон припал к аппетитным полушариями. Зарылся в них носом, вдыхая запах самой желанной женщины на свете, протиснулся между её ног, задирая их себе на талию, нашел стоящим, как кол членом вход и резко втиснулся между нежных и пока еще сухих складок.
Яна захныкала, но глаза так и не открыла. А демон, вытащив член, смочил его слюной и вновь вошел, до самых яиц, так что даже больно стало. Мышцы ведьмы сомкнулись на его члене настолько плотно, что Дервиль чуть не кончил, кое-как сдержался, потому что хотел продлить удовольствие, как можно дольше.
Пока есть возможность, иллюзия это или реальность — не важно! Он не хотел упускать момент. Демон прижал Яну всем телом, уткнув её нос в свою грудь и начал медленно двигаться.
Ооо… это чувство было самым прекрасным из всех, что он когда-либо испытывал. Инкуб кайфовал, закатывал глаза и хрипел от удовольствия. А то, что Яна ему почти не отвечала, и вяло постанывала, даже не открывая глаз, на это демону было плевать.
Сейчас он ощущал такую незабываемую эйфорию, что мозг напрочь отказал инкубу.
Смаковать тело жены, он мог бы вечно.
Инкуб мял её грудь, целовал щеки и глаза, вдыхал аромат волос и втягивал в себя энергию. Пил с такой силой, что захлебывался, и никак не мог остановиться.
Находиться внутри ведьмы, быть как можно глубже, языком, членом. Так чтобы чувствовала, чтобы была только его, принадлежала только ему.
Яна кое-как смогла открыть глаза, почему-то она не могла сразу проснуться, видимо это были последствия заклинаний герцога. И только лишь то, что творил с ней демон помогло ей наконец-то прийти в себя. Мужчина вбивался в неё, как сумасшедший. Словно пытался залезть целиком во внутрь. Надавил на скулы, просунул глубоко язык в рот, и трахал её одновременно и языком, и членом.
Это было хорошо, но слишком жестко. Ведьма еще не отошла от ночного общения с Цинзом, и ей хотелось ласки и нежности, а не того, что творил сейчас муж.
Она попыталась отстранить мужчину, уперлась руками в его плечи, но он от этого действия будто с ума сошел. Его взгляд стал совершенно безумным.
Дервиль зло зарычал:
— Моя!
Продолжая вколачиваться еще жестче, еще сильнее, он схватил её за руки, и придавил их матрасу, чтобы ведьма не вздумала вырваться.
У Яны промелькнуло в голове, что это возможно тоже последствия ночных заклинаний, а может и зелий, которые подлил им герцог в еду, будь он трижды неладен.
Ведьма поняла, что сейчас Дервиль вообще ничего не понимает, и с ним бесполезно бороться. Придется расслабиться, что она и сделала и даже прошептала:
— Твоя, конечно, твоя, больше ничья, — попыталась она успокоить разошедшегося мужа.
Но инкуба эти слова только сильнее разозлили. Они ведь не ему предназначены! Эти слова для Ливреда! Ему она такого бы точно не сказала!
Он накрыл рот жены своей ладонью, сдавил, чтобы она больше не могла говорить и начал кусать ей шею, оставляя красные метки. Хоть так он покажет зверю, чья это жена.
— Не ври мне шлюха! — зарычал демон, продолжая долбить Яну и пить с неё энергию. — Ты ему отдавалась! Ему, а не мне!
Яна в ужасе расширила глаза, мотнула головой сбрасывая руку демона с губ и прошептала:
— Дервиль? Ты выбрался?
— Удивлена! — расхохотался, как безумный инкуб. — Я вырвался! И ты моя! Слышишь! Только моя!
Яна от удивления даже не знала, что ответить на странные обвинения. А Дервиль перевернул её на живот, поднял, поставив на колени, и опять резко вошел.
Он придавил её за шею грудью к матрасу, и продолжил жестко иметь.
Яна расслабилась, ощущая надвигающуюся волну удовольствия.
А инкуб продолжал неистовствовать. Бросаясь обвинениями и обзываясь обидными словами.
Яна даже не слушала его, зато прекрасно чувствовала. Своего демона она готова была любить и принимать каким угодно. Главное, чтобы он был счастлив — это в ней говорила Лэль…
В свое время Лэль очень многое прощала Орсо. Даже слишком. Ведь он был очень молод по сравнению с эльфийкой. Да и сами по себе оборотни горячие и эмоциональные. Сначала делают, а потом думают. И эта эмоциональность, и горячность безумно нравилась Лэль.
Инкуб никак не хотел успокаиваться.
Вертел Яну несколько раз, перемещался с ней на пол, заставлял держаться за стену, утаскивал в
