советом древних ведьм никто никогда не вставал на колени. Хоть они и были самыми сильными ведьмами среди всех живущих. Но никто из них никогда не делал из своей личности культа. Все ведьмы были равны перед законом. И это не раз доказывали в совете, когда одна из ведьм сходила с ума от старости, и начинала устраивать беспорядки — её никто не покрывал, а сразу же уничтожали. Закон для всех един. А задача совета не в том, чтобы править страной ведьм, а чтобы соблюдать этот закон. Поэтому все ведьмы гордые и независимые. Каждая — это личность, и для ведьмы проще умереть в бою, чем встать на колени.
Яна задумалась. Может ей и правда напасть на императора, чтобы не позорить собственный род. Драться с Дервилем будет бесполезно. Его она убить не сможет, даже больно ему не сделает. А вот на императора напасть… тогда сестра будет ей гордиться, а не стыдиться её поступка.
Что подумают её подруги…
Но Лэль внутри неё рассуждала совершенно иначе. Для неё подруги Яны и даже её родная сестра — были ничто.
Пара — вот что важнее всего на свете.
В конце концов, Яна сдалась.
Она пойдет на встречу с императором. Переступит через себя и сделает так как хочет Дервиль. Встанет на колени. Только останется ли она прежней, Яна уже не знала. Кажется, что как только она встретилась с инкубом, она уже безвозвратно изменилась.
Глава 27
После того, как он оставил Яну в растрепанных чувствах, Дервиль пошел к своим гончим. Самцы разбежались по границе, охранять альфа-самку Каану, а та, лежала в кругу щенков и настороженно наблюдала за ним.
— Это я, — сказал Дервиль стараясь слишком близко не приближаться к самке.
Та еще какое-то время посмотрела на инкуба, а затем занялась щенками. И как будто самая обычная собака начала вылизывать им животики, делая массаж.
Этим жестом самка показала, что относится к инкубу благосклонно и готова подпустить ближе. Если бы было иначе, то она сразу же зарычала бы на него, или кинулась и убила за пару мгновений, как раньше поступила бы с каждым демоном, ступившим на её территорию. Поэтому его зверь и не подходил близко к адской гончей, лишь глянул из далека, и Каана сразу показательно на него бросилась, но кусать не стала, а лишь отогнала подальше. Его она не считала другом. Благо демон больше не стал лезть к самке и занялся другими делами, словно понял — лучше не лезть, и она трогать не будет.
Инкуб приблизился и взял осторожно самого близкого щенка к себе на руки, перевернул его на спину и начал гладить живот. Повторяя движения матери.
В этом возрасте щенки очень уязвимы. Их тела еще не заросли хитиновыми пластинами, пробить которые невозможно любым оружием или зубами, хотя зубы у малышей уже приличные, и даже сейчас этот плюшевый милаш способен отхватить палец, если сделать ему больно.
Поэтому инкуб делал все очень нежно, заодно стараясь успокоиться.
Видеть страх в глазах Яны — это меньшее, чего он хотел бы в своей жизни. Ему казалось, что он все делает неправильно. Что эта встреча с отцом не сулит ей ничего хорошего. Но в то же время он не мог не верить дяде. Его тянуло к Яне, и он уже готов был идти у неё на поводу. Готов был есть у неё с рук. Может он уже потерял себя? И ведьме не надо проводить никаких ритуалов, ведь уже сейчас Дервиль понимает, что сдохнет без неё.
Инкуб вернул на место щенка, и взял другого. Хотелось погладить каждого. Попытаться приучить к своим рукам, чтобы эти гончие уже не были настолько агрессивными к демонам. А заодно отвлечься от мыслей о Яне.
Сейчас, благодаря его дружбе с самой сильной самкой, другие члены стаи соблюдают нейтралитет и продолжают охранять территорию, которую самка объявила своей. Но что будет, если не дай Источник с Кааной что-то случится? Хорошо, если стая просто вернется в пустошь и выберет себе новую альфу, а что, если они решат напасть на обитателей домена?
Дервиль много раз пытался подружиться хоть с одним из самцов, но те, хоть и не подходили близко, но скалились и рычали очень показательно, давая понять, что терпят демона, только лишь потому что это приказ Кааны. Но случись что с ней, и всё. Их отношениям придет конец.
Вот и пытался инкуб сейчас подружиться со щенками гончей, пристально следившей за каждым его действием, чуть прикрытыми глазами, чтобы в будущем не огрести от остальных. Да и нервы это успокаивало неплохо, а в голове прояснялось.
«Они не тронут никогда, если вы не нападете», — вдруг возникла в его голове четкая мысль, и инкуб посмотрел на самку.
Это она говорила с ним. Дервиль затаил дыхание, чтобы не спугнуть момент. Последний раз самка разговаривала с ним в пустоши, когда он случайно её спас вместо того, чтобы добить. Это было около ста лет назад. С тех пор она ни разу не говорил с ним, а просто следовала и делала вид, будто обычная сторожевая собака.
«Я родила принцессу, альфа-самку, — продолжила Каана. — Она останется здесь, защищать твою стаю. А когда наберет себе гарем, и создаст свою стаю, я уйду и уведу своих. Приведи свою пару, я познакомлю её с дочерью. Пусть привыкают друг к другу уже сейчас».
Инкуб нахмурился. Вести Яну к самке сейчас, по его мнению, было очень опасно.
«Я не причиню ей вреда, клянусь жизнью», — добавила самка, и опять занялась щенками.
За годы общения с гончей, демон понял одну важную вещь — она всегда держала слово. И значит Яне вреда не причинит.
— Скажи, почему ты не убила зверя? — спросил он у Кааны, вспомнив о том, как она бросилась на демона, но даже не укусила, когда тот попытался к ней подойти.
«Он — это ты, а я поклялась тебя не трогать. Веди свою пару, хватит болтать попусту», — ответила самка, и закрыла глаза, делая вид, что спит.
Встав, Дервиль пошел обратно в свои покои, Сурхон отчитался, что ведьма их так и не покидала.
Яна лежала на кровати и смотрела в потолок. Поэтому меньше всего она ожидала, что на пороге спальни появится Дервиль.
Она приподнялась на локтях и посмотрела на мужчину. В груди у ведьмы все сжалось, а руки зачесались. Захотелось подойти к нему, зарыться пальцами в волосы, притянуть к себе
