class="p1">Снова вспышки пламени и густой дым. Но на этот раз звук выстрелов слился со звонким треском расщепляемого дерева.
— Попал! Сень, я попал! — радостно завопил Кот, увидев, как его доска пошатнулась от удара тяжелой пули. Васян тоже довольно забасил — его выстрел разнес верхнюю часть мишени в щепки. Даже Упырь, стреляя с левой руки из своего револьвера, умудрился всадить пулю в край доски.
— Вот это уже разговор! — я удовлетворенно кивнул, глядя на их загоревшиеся глаза. — А теперь работаем, пока руки не отсохнут. У нас еще два мешка патронов. Вы должны привыкнуть к отдаче, к звуку и к запаху пороха, чтобы в бою не обделаться. Заряжай! Огонь!
После того как парни расстреляли по первому барабану, я принялся методично проверять остальное железо, отбраковывая то, что нам не подходило.
Взяв один из тяжелых британских Адамсов, повертев в руках английские Бульдоги, я мрачно сплюнул. Как я и предполагал, часть из них оказалась со скрытым курком или со спиленной спицей. Самовзвод в чистом виде. Взвести курок заранее большим пальцем, чтобы смягчить спуск, здесь было физически невозможно.
— Это барахло мы продадим, — вынес я окончательное решение, сваливая забракованные шпалеры в отдельный мешок.
Парни разочарованно переглянулись, но спорить не стали — они только что на своей шкуре прочувствовали разницу.
Заглянув на дно мешка, я выудил оттуда изящный, длинноствольный Кольт Фронтир. Настоящая американская классика. Оружие одинарного действия: пока курок не взведешь, на спуск хоть двумя руками дави — не выстрелит. Это, в общем-то, примитивное решение имело свое преимущество, котороея хотел показать парням.
В голове живо всплыли кадры из старых вестернов, виденные в прошлой жизни. Там ковбои вытворяли с такими пушками настоящие чудеса.
— А ну-ка, расступитесь, — я хищно усмехнулся, взвешивая Кольт в руке. — Дайте-ка я вам один заокеанский фокус покажу.
Быстро загнав шесть патронов в барабан через боковую дверцу, я встал вполоборота к мишеням, прижал локоть правой руки к бедру, направив длинный ствол в сторону измочаленных досок.
— Смотрите и учитесь, сосунки.
Сначала я намертво зажал спусковой крючок указательным пальцем правой руки. А левой ладонью — точнее, ее жестким ребром — начал с бешеной скоростью бить по торчащей спице курка, откидывая его назад раз за разом.
БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!
Шесть выстрелов слились в один сплошной, оглушительный грохот. Из ствола в ночную темноту вырвался непрерывный стробоскоп ревущего пламени. Кладбищенский пустырь мгновенно заволокло густым, едким облаком сизого порохового дыма. Пули, конечно, легли как попало — землю перед мишенями вздыбило фонтанами грязи, щепки полетели во все стороны. Точности в таком трюке не было никакой, зато психологический эффект оказался просто чудовищным. В темноте это выглядело так, словно у меня в руках застрочил мини-автомат.
Довольный произведенным эффектом, я опустил дымящийся Кольт, разгоняя рукой плотный пороховой туман.
Из-за моей спины донесся глухой шлепок — это Яська от неожиданности рухнул на задницу у керосиновых ламп.
— Ёсель-мосель, Сень! — выдал он тираду отборной, шепелявой матерщины, тараща огромные глаза на ствол. — Плопасть бы поблала эту пуску! Я цуть в станы не налозил от стлаха!
Над пустырем раздался дружный гогот. Напряжение спало, пацаны ржали, глядя на ошалевшего Яську и уважительно косясь на Кольт в моей руке.
— Вот для этого он и нужен, — резюмировал я. — Точно из него стрелять тяжело, но если надо загнать толпу под лавки или дать плотный заградительный огонь в коридоре — лучше вещи не найти. Кольт оставляем, Смит-Вессоны для точной стрельбы.
Мы потратили еще с полчаса, чтобы каждый из пацанов отстрелял по барабану из своего личного оружия, привыкая к отдаче и запаху сгоревшего черного пороха. Когда с короткими стволами было покончено, я кивнул на самый длинный мешок.
— А теперь переходим к тяжелому железу.
Первым я вытащил на свет гладкоствольный Винчестер, 12-го калибра. Черный, массивный, с хищной скобой Генри снизу. Зверь-машина.
— Васян, держи. Это по твоей части.
Гигант с благоговением принял, но тут же нахмурился. Оружие оказалось слишком длинным и тяжелым даже для него, а центр тяжести смещался куда-то вперед. Я показал, как снаряжать трубчатый магазин под стволом. Загонять туда толстые, как сардельки, патроны с картечью оказалось делом муторным — пружина сопротивлялась, пальцы соскальзывали.
— Ну, пробуй, — скомандовал я, когда Васян наконец загнал пять патронов.
Васян вскинул дробовик к плечу, лязгнул скобой вниз-вверх, досылая патрон, и нажал на спуск.
БУМ!
Грохнуло так, что с ближайших деревьев посыпалась сухая хвоя. Отдача была поистине конской, Васяна, при всех его габаритах, ощутимо качнуло назад.
— Ух, пля… — выдохнул он, потирая плечо, и попытался перезарядить оружие.
Он дернул скобу вниз, но с непривычки сделал это слишком робко, не довел до конца и потянул обратно. Механизм лязгнул и намертво подавился: стреляная гильза не успела вылететь, а новый патрон уже полез из магазина. Клин.
Забрав у него заклинивший Винчестер, я достал помповый Кольт Лайтнинг. Изящная винтовка, перезарядка скольжением цевья.
— Кот, твоя очередь. Дергай цевье на себя и от себя. Резко.
Кот вскинул легкий карабин, выстрелил, а затем попытался быстро передернуть рифленое цевье. Но механизм оказался тугим, строгим к движениям. Кот, торопясь, дернул цевье вкривь, не до конца и винтовка точно так же поймала глухой клин, намертво зажевав патрон.
Вновь я молча забрал оружие, окинув взглядом этот высокотехнологичный арсенал.
Вывод напрашивался сам собой. Все эти модные, многозарядные американские игрушки были прекрасны в руках опытных стрелков. Но для моих пацанов, у которых от адреналина в бою будут трястись руки, эти механизмы станут смертельной ловушкой. Недотянул скобу, криво дернул помпу, забилась грязь — и ты стоишь посреди перестрелки с бесполезной железной палкой в руках.
Из всего длинноствольного арсенала надежным оказался только классический нарезной Винчестер. Его механизм был прост и прощал мелкие ошибки.
— Значит так, — я сбросил неисправные стволы обратно на рогожу. — Всю эту хитрую механику мы пока прячем в дальний угол. Слишком сложно. Зажует патрон — и вас порежут на ремни.
И вытащил из мешка тульские двустволки: классические горизонталки.
— Вот, — я похлопал по гладким стволам. — Проще некуда. Переломил, сунул два патрона, закрыл, выстрелил. Никаких помп и скоб. Завтра же мы спилим им стволы наполовину и отпилим приклады. Сделаем обрезы. Их можно носить под пальто на ремне. Два выстрела картечью в упор снесут любого быка вместе с дверью. А дальше добиваем из револьверов.
Парни молча
