руки — толщиной с ноги обычного на'ви. Племя считало его туповатым: он говорил медленно, часто путал слова, и его попытки освоить сложные охотничьи техники обычно заканчивались катастрофой того или иного масштаба.
Но Иллидан видел другое. Тсе'ло не был глупым. Он был… другим. Его разум работал иначе, чем у остальных — медленнее в одних областях, но глубже в других. Он не мог запомнить последовательность из десяти движений после одного показа, как Нира'и. Но он мог взять одно движение и отрабатывать его часами, пока оно не становилось частью его тела. И тогда это движение в его исполнении становилось совершенным — не потому, что он понимал его, а потому что он становился им.
К тому же он был силён. Невероятно, почти неестественно силён. Иллидан видел, как он поднимал камни, которые не поднял бы никто другой в племени. Видел, как его удары сотрясали манекены, которые выдерживали бы атаки опытных воинов. При правильной тренировке эта сила могла стать еще более значительной.
— Готов вкалывать, — сказал Тсе'ло в первый день, когда Иллидан спросил, зачем он пришёл. Странно — но ладно. Это было всё, что ему нужно было услышать.
И, наконец, Ави'ра. Младшая сестра Тсу'мо.
Её появление на поляне в то утро вызвало немую сцену. Ка'нин открыл рот и на некоторое время забыл, что нужно его закрыть. Нира'и подняла бровь так высоко, что та почти исчезла в линии волос. Даже Тсе'ло, обычно не обращающий внимания на социальные тонкости, замер с выражением «а это вообще законно?» на лице.
Ави'ра стояла на краю поляны — тонкая, невысокая для на'ви, с упрямым подбородком и глазами, которые говорили «попробуй только сказать, что мне здесь не место».
— Я хочу учиться, — сказала она. Её голос был твёрдым, без дрожи. — Я знаю, что мой брат… — она запнулась, — …я знаю, что между вами вражда. Но я — это я. Не он.
Иллидан смотрел на неё, оценивая. Это могла быть ловушка — способ Тсу'мо внедрить шпиона в его группу. Это могло быть искреннее желание — молодая на'ви, которая хочет быть чем-то большим, чем тенью своего брата. Это могло быть и то, и другое одновременно.
— Почему? — спросил он.
— Потому что мой брат — идиот, — ответила Ави'ра без колебаний. — Он проиграл тебе не потому, что был слабее. Он проиграл, потому что не умеет думать. Я не хочу быть такой же.
Грум, который до этого момента дремал в тени, поднял голову и посмотрел на неё. Потом встал, подошёл и обнюхал её ноги с таким тщанием, как будто проводил личную проверку безопасности.
Ави'ра замерла, не зная, как реагировать. Грум закончил обнюхивание, фыркнул — одобрительно, насколько Иллидан мог судить — и вернулся на своё место.
— Твой… питомец… меня одобрил? — спросила Ави'ра неуверенно.
— Он не питомец. Он эксперт по оценке характера. — Иллидан позволил себе еле заметную улыбку. — И да, похоже, что одобрил. Добро пожаловать.
Первая совместная тренировка была… хаотичной.
Иллидан привык к индивидуальным занятиям с Ка'нином, где он мог полностью сосредоточиться на одном ученике. Теперь перед ним было четверо — с разным уровнем подготовки, разными способностями, разными стилями обучения.
Тсе'ло учился телом. Ему нужно было показать движение один раз, потом дать ему час на отработку, и к концу этого часа он выполнял его лучше, чем показывали.
Нира'и училась глазами и разумом. Она наблюдала, анализировала, раскладывала каждое движение на составляющие, и только потом пробовала повторить. Она осваивала его медленнее, чем Тсе'ло, но с пониманием, которого у него не было.
Ка'нин был где-то посередине — ему нужны были и объяснения, и практика, и время на то, чтобы всё уложилось в голове.
Ави'ра… Ави'ра была проблемой. Не потому, что училась плохо — наоборот. Она схватывала быстро, двигалась легко, и у неё явно был талант. Проблема была в её отношении.
Она пыталась всё делать идеально с первого раза. И когда не получалось — а не получалось часто, потому что это нормально для начинающих — она злилась. Не на Иллидана, не на других. На себя.
Это было знакомо. Слишком знакомо.
— Ещё раз, — скомандовал Иллидан после очередной неудачной попытки Ави'ры выполнить связку из трёх движений.
Она попробовала. Споткнулась на втором движении. Сжала кулаки так, что костяшки побелели.
— Я не понимаю, что делаю не так!
— Ты слишком стараешься.
— Это плохо?!
— Когда старание превращается в напряжение — да. — Иллидан подошёл ближе. — Ты сжимаешь мышцы там, где должна расслаблять. Ты думаешь о результате вместо того, чтобы думать о процессе. Ты боишься ошибиться — и этот страх делает ошибку неизбежной.
Ави'ра смотрела на него, и в её глазах была смесь упрямства и… чего-то ещё. Чего-то, что он узнавал.
— Я всю жизнь была «сестрой Тсу'мо», — сказала она тихо, почти шёпотом. — Что бы я ни делала — меня всегда сравнивали с ним. И он всегда был лучше. Быстрее. Сильнее. Я не хочу… — она замолчала, не закончив.
— Не хочешь быть второй, — закончил за неё Иллидан.
Она кивнула, не поднимая глаз. Иллидан молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Потом заговорил — тише, чтобы слышала только она.
— У меня был брат. В прошлой жизни. — Он никогда не говорил об этом так прямо, не с учениками. — Близнец. Он был… лучше меня. Во всём, что имело значение для нашего народа. Все любили его. Все восхищались им. А на меня смотрели и видели только «брата великого Малфуриона».
Ави'ра подняла глаза, и в них было удивление.
— Я потратил тысячи лет, пытаясь доказать, что я не хуже. Что я тоже могу быть великим. И знаешь, чего я добился?
— Чего?
— Ничего хорошего. — Он позволил этим словам повиснуть в воздухе. — Я стал сильным. Стал опасным. Стал… чудовищем, если верить некоторым. Но я так и не перестал быть «братом Малфуриона» в собственной голове. Потому что проблема была не в том, кем был он. Проблема была в том, кем был я.
Он положил руку ей на плечо — жест, который мог быть покровительственным, но который он постарался сделать просто… сопереживающим.
— Не сравнивай себя с братом. Сравнивай себя с собой вчерашней. И если сегодня ты чуть лучше, чем была вчера — это победа. Единственная победа, которая имеет значение.
Ави'ра молчала, обдумывая его слова. Потом кивнула — медленно, как будто принимая что-то важное.
— Ещё раз? — спросила она.
— Ещё раз.
Она попробовала — и на этот раз у нее получилось лучше.
После первой недели совместных тренировок Иллидан решил, что пора
