class="empty-line"/>
Ремеди
Стоя в очереди на «Карусель смерти», я задумываюсь о том, не было ли это плохой затеей. Уэйд притих, он уже не выглядит таким воодушевленным, и я бы даже поставила на то, что оттенок его лица стал на пару тонов зеленее. Но между перспективой свидания в интимной обстановке и парком аттракционов я выбрала второе, в основном потому, что мой жених все еще меня пугает.
Я не видела, как Уэйд ведет длительный диалог с кем-либо помимо доктора, так что сложно сказать, типичная ли это манера общения или он действительно раздумывает над тем, чтобы откусить мне голову. Не помогает и то, что каждый раз, как только он оказывается на расстоянии ярда, мой пульс учащается, а дыхание становится неровным.
Мимолетные параноидальные вспышки порой заставляют меня делать крошечные паузы, взвешивая все сказанное им. Списываю это на дезориентацию, что, по мнению моего лечащего врача, вполне нормально в сложившейся ситуации. Она уже трижды подтвердила, что не стоит насильно заставлять мозг прокручивать события до аварии, настояв на том, чтобы просто расслабиться и дать себе время. Проще сказать, чем сделать.
– Ты что, боишься? – спрашиваю, поворачиваясь лицом к Уэйду, пока на его запястье надевают цветной браслет.
Он пытается выглядеть невозмутимым, одаривая меня одной из своих соблазнительных улыбок. Вот только пусть я пришла в себя не так давно, чтобы помнить тонкости его мимики, какая-то часть меня словно уже давно знает, что это всего лишь маска.
– До усрачки, – удивляя меня, выдает он с дразнящей ухмылкой. – Обещаешь держать меня за руку?
Вместо ответа я вкладываю руку в его большую ладонь и крепко сжимаю.
Выбрать подобное место было лучшим решением, я понимаю это, как только искра ударяет по коже. Ну, реакцию моего тела хотя бы можно будет с легкостью списать на приток адреналина. Кроме этого, я обожаю аттракционы, в Канзасе парки развлечений встречаются не часто, и все они, как правило, слишком скучные, дядя и тетя возили меня в соседний штат, и я ждала каждую новую поездку с большим нетерпением. Тогда я обещала себе, что как только дорасту до нужной отметки на шкале, обязательно прокачусь на каждом из аттракционов как минимум сотню раз. Это не многое из того, что я помню, поэтому было решено приехать сюда.
Ремни безопасности уже пристегнуты, а рама опущена, и Уэйд закрывает глаза, сидя в своем кресле, которое выглядит немного тесноватым для его мускулистой фигуры. Смеюсь над жалкими попытками взрослого мужчины не потерять самообладание, жалея, что у меня нет телефона, чтобы сделать фото.
– Веселишься? – спрашивает он, искоса глядя на меня. Наш вагончик уже начинает движение, медленно поднимаясь над городом.
– Я тут подумала, что в доме нет ни одного совместного фото, а мой телефон заблокирован. Ты не мог бы сделать снимок на память? Это лицо просто заслуживает отдельной рамки.
– Твой комплимент звучит поразительно похоже на издевку. – Несмотря на показную сердитость, Уэйд вынимает свое устройство, вытягивая руку вперед. Он наклоняется в мою сторону насколько позволяют ремни, так, чтобы мы оба оказались в кадре. На хмуром лице пробивается слабое подобие улыбки. Не знаю, может быть, дело в том, что мне хочется его подбодрить, а может быть, мой мозг наконец вспоминает что-то, но прежде, чем успеваю остановить себя, тянусь губами к его щеке, оставляя на ней поцелуй. Одновременно с удивленным мужским вздохом раздается звуковой сигнал щелчка затвора. Я улыбаюсь, садясь ровнее, пока кабинка набирает скорость, с застывшего на фото лица теперь стерты все признаки страха.
* * *
– Почему ты красишь волосы? – спрашиваю из чистого любопытства, откусывая кусочек горячей сосиски из хот-дога. Мы так много катались, что я уже проголодалась, поэтому, сжалившись над Уэйдом, предложила пойти перекусить.
Легкая тень омрачает его черты, но тут же исчезает, сменяясь все той же отрепетированной гримасой.
– Тебе действительно не нравится?
Должно быть, слова, сказанные мною в больнице, задели его за живое. Но просто представьте, что открываете глаза и видите перед собой ослепительно красивого мужчину, сообщающего, что он ваш жених, большая часть вашей жизни – огромный пробел, а выглядите вы, скорее всего, не очень. Накатывает паника, смущение и желание зарыться в одеяло с головой. Что еще мне оставалось делать? Я выбрала драку словами как лучшее средство обороны от неожиданного поворота событий.
На самом деле, мне слишком нравится порочный образ Уэйда, все эти татуировки, цепи, браслеты и серьги, довольно смело и, надо признать, сексуально. Особенно в сочетании с сигаретой, зажатой в его зубах, он так изящно обхватывает ее ртом, совершая затяжку, а потом задирает голову к небу, выпуская струю серого дыма… И снова мои мысли виляют не в том направлении. Мы идем рядом, не касаясь друг друга, но я все равно ощущаю короткие удары тока, потрескивающего между нами, это все, что говорит о моей привязанности на данный момент.
– Наверно, не стоило нападать на тебя в больнице. Если это как-то поможет, ты определенно в моем вкусе. – Сказав это, я снова откусываю кусочек хот-дога, чтобы заткнуть свой рот, пока не сказала больше.
– Приятно знать, только представь, как было бы неловко, будь это не так, – усмехается он. – На самом деле раньше ты тоже хотела яркие волосы.
– Правда?
– Ага. Думаю, как только рана на твоей голове заживет, ты сможешь поэкспериментировать.
Мне приходится собирать волосы в хвост, чтобы не было видно корочки на заживающем участке затылка, но теперь его слова заставляют меня всерьез задуматься, почему я не сделала этого раньше.
– Тогда я выбрала бы красный, – не задумываясь, произношу, отправляя последнюю порцию еды в рот, дожевывая и вытирая губы салфеткой.
Уэйд замирает на месте, а потом странно смотрит на меня своим пронзительным гипнотическим взглядом в течение целой минуты. Люди вокруг продолжают идти, превращаясь в размытую массу. У меня возникает ощущение дежавю, когда Уэйд сокращает расстояние между нами с полной решимостью.
Я не успеваю спросить, в чем дело, потому что его рот обрушивается на мой с такой силой, с которой торнадо стирает дома с лица земли, оставляя на их месте лишь горы обломков. Мои губы открываются, будто знают, чего стоило ожидать, а руки вцепляются в его непослушные пряди, когда наши языки соприкасаются. Совершенно дурманящее чувство вспыхивает во всем теле, и я закрываю глаза, ни на секунду не сомневаясь, что целовала его не раз и не два. Назовите это интуицией, но все ощущается подобно восторгу, когда долгое время ты не мог сопоставить детали запутанной головоломки, и вот
