была поступь судьбы.
Часть 2. Игра Жрецов
В Александрии в это утро царила странная, лихорадочная атмосфера. Формально город готовился к великому празднику Дионисия, который должен был начаться с закатом. По улицам везли повозки с вином, украшали гирляндами колоннады, рабы суетились, готовя пиршественные залы во дворце. Царь Птолемей IV Филопатор, человек тучный и изнеженный, был занят выбором наряда для вечернего представления. Его фаворит, Агафокл, красивый и коварный юноша, уговаривал его увеличить расходы на зрелище, чтобы затмить все предыдущие.
Они ничего не знали. Или не хотели знать. Донесения о движении огромного флота дошли до них, но были отложены как «преувеличения перепуганных рыбаков». Слухи о «железных кораблях, плывущих без весел», считались баснями. Их уверенность зиждилась на двух столпах: мощных стенах Александрии и верном, как им казалось, флоте, стоявшем на якоре в Большой Гавани.
Но под поверхностью благополучия клокотал заговор. Жрецы, ведомые Унифером и Петосирием, действовали быстро и безжалостно. Их сеть охватывала весь город. Храмовые писцы, врачи, учителя, даже некоторые чиновники — все были их глазами и ушами. А главное — у них была поддержка среди египетских частей гарнизона, набиравшихся из местных, и среди части греческих офицеров, недовольных засильем фаворитов.
Петосирий, используя свои связи в библиотеке и Мусейоне, собрал в храме Сераписа тайный совет. Там были командиры двух из пяти египетских отрядов, стоявших в городе, начальник городской стражи (египтянин по крови) и несколько богатейших купцов, чьи интересы страдали от произвола Агафокла.
— Он уже близко, — сказал Петосирий, разложив на алтаре схему города. — Его армия высадилась у Канопа. Его флот будет здесь к завтрашнему полудню. У нас есть время до вечера. План прост: с наступлением темноты, когда начнется праздник и Птолемей с приближенными будут в театре, мы занимаем дворец, арсенал и ворота гавани. Египетские отряды блокируют греческие казармы. Стража берет под контроль ключевые точки. Мы открываем Малую Гавань и впускаем флот Ганнибала. К утру все будет кончено.
— А флот? Флот царя? — спросил один из командиров, мужчина с шрамом на щеке по имени Паэсис.
— Флот… — Унифер, до сих пор молчавший, произнес это слово с ледяным спокойствием. — Флот разделен. Команды кораблей, укомплектованные египтянами и финикийцами, на нашей стороне. Но ядро — эскадры под командованием греческих капитанов, верных не царю, а своей касте и своим родам… они останутся верны Птолемею. Или тому, кто заплатит больше. Мы не можем рисковать. Поэтому, когда флот Ганнибала войдет, эти корабли должны быть… нейтрализованы.
— Уничтожены? — уточнил Паэсис.
— Если они не сдадутся при первом требовании — да. Железный император с Запада не потерпит угрозы у своего порога. Но это — его забота. Наша задача — обеспечить ему вход.
Заговорщики согласились. Риск был велик, но ставка — власть над Египтом — того стоила. Они разошлись, чтобы привести в действие свои части плана.
Тем временем на кораблях царского флота, стоявших на якорях в идеальном порядке в Большой Гавани, царило не меньшее напряжение. Капитаны, в основном греки из знатных александрийских семей, уже получили тревожные известия. Их шпионы в городе сообщили о тайных сборищах жрецов. Слухи о карфагенском флоте уже не казались небылицами.
На флагманской квинквиреме «Посейдон» капитан Никанор, седой ветеран морских битв, собрал совет капитанов. Лица у всех были мрачные.
— Жрецы готовят измену, — сказал Никанор без предисловий. — Они хотят сдать город этому… выскочке из Карфагена, этому колдуну, который использует дьявольские машины. Они обещают ему наш флот. Наш! Флот Птолемеев, который мы строили и которым мы командовали!
— Что предлагаешь? — спросил капитан биремы «Тритон», молодой и пылкий Леонид.
— Царь — марионетка в руках Агафокла. На него рассчитывать нельзя. Значит, рассчитываем только на себя. У нас тридцать боевых кораблей, лучших в гавани. Экипажи — греки, проверенные в боях. Мы не позволим этим варварам войти в нашу гавань! Мы выйдем навстречу и разобьем их в открытом море, как били всегда!
Часть капитанов зароптала. Они слышали страшные истории о «дышащих огнем кораблях».
— А если слухи правда? Если у них действительно есть это оружие?
— Тогда мы умрем как воины! — крикнул Леонид. — Лучше смерть в бою, чем позорная сдача и рабство!
Споры длились недолго. Гордость, честь рода и отчаяние взяли верх. Они решили драться. Не за Птолемея, а за свой город, за свой образ жизни, за право остаться хозяевами на своем море. Они отдали приказ готовиться к выходу в море на рассвете. Им и в голову не приходило, что жрецы и карфагеняне действуют на день вперед.
Часть 3. Полдень Гнева
На следующее утро, когда солнце уже пекло немилосердно, а армия Ганнибала делала последний привал в десяти милях от Александрии, флот Гасдрубала появился на горизонте.
Сначала с вершин Фаросского маяка, седьмого чуда света, увидели дым. Много дыма. Затем из-за мыса Лохиады медленно, величаво, как мифические чудовища, выползли три «Харибды». Их гребные колеса мерно взбивали воду, черный дым из труб стлался по морю позади них. За ними, в идеальном строю, шли фрегаты «Сирокко», их паруса, несущие знак Феникса, были наполнены слабым утренним бризом.
На маяке началась паника. Сигнальщики побежали докладывать. Но было уже поздно.
Гасдрубал, стоя на мостике «Харибды-1», наблюдал в подзорную трубу за гаванью. Он видел лес мачт. Видел, что часть кораблей — в основном тяжелые квинквиремы и квадриремы — начинают суетливо сниматься с якорей, выстраиваясь в линию у входа в гавань, готовясь к выходу. Это были греческие капитаны. Другие корабли, поменьше, оставались на месте, их экипажи, казалось, бездействовали. Это были те, кто перешел на сторону жрецов или был нейтрален.
— Сигнала нет, — сказал Гелон, стоявший рядом. Над городом висела лишь дымка от тысяч очагов, но никаких зеленых ракет.
— Значит, жрецы не справились, или… их переиграли, — хмуро произнес Гасдрубал. — Отдать приказ: боевая готовность. «Харибды» — вперед, в кильватерной колонне. Фрегаты — веером по флангам. Цель — не дать им выйти из гавани. Сжать их у входа и уничтожить.
Сигнальные флаги взлетели вверх. Барабаны на кораблях отбили бой. Карфагеняне готовились к своему первому крупному морскому сражению с новым флотом.
Греческие корабли, ведомые «Посейдоном» Никанора, выходили из гавани строем фронта, пытаясь использовать свою численность и тараны. Они были грозной силой: высокие борта, многоярусные весельные порты, опытные экипажи. На их палубах стояли катапульты и баллисты. Они рвались в бой, уверенные в своем превосходстве.
Их
