первая линия, шесть квинквирем, ускорилась, весла взмахивали в идеальном ритме. Они направлялись прямо на центральную «Харибду-1», намереваясь протаранить этот странный, дымящий корабль, который казался таким неуклюжим.
— Дистанция — три стадия! — крикнул смотровой.
— Носовые орудия, цель — ведущий корабль! Огонь! — скомандовал Гасдрубал.
На носу «Харибды-1» с грохотом откинулись бронированные щиты. Из амбразур выглянули жерла двух «Громовержцев» среднего калибра. Раздался оглушительный двойной выстрел, окутавший нос корабля белым дымом. Два чугунных ядра, весом по двадцать мин каждый, с пронзительным свистом понеслись над водой.
Одно ядро пролетело мимо, взметнув фонтан воды у самого борта «Посейдона». Второе ударило в его носовую часть, ниже ватерлинии. Раздался страшный треск ломающегося дерева. Нос квинквиремы буквально разворотило, обломки полетели во все стороны. Корабль резко накренился и начал медленно, но неотвратимо заполняться водой. На его палубе началась паника.
Греки остолбенели. Они никогда не видели такого. Орудия, стреляющие с такой точностью и силой с такой дистанции! Но отступать было поздно. Их строй, уже вышедший из узкого входа в гавань, оказался в ловушке. Спереди — три «Харибды», с флангов — быстрые фрегаты, начинающие заходить им в борта.
— Все орудия, огонь! Цель — корабли на флангах! — Гасдрубал видел, что главная угроза — численность. Нужно было быстро уменьшить число врагов.
«Харибды» развернулись бортами. Их бортовые орудия, по три с каждого борта, начали методичный, убийственный обстрел. Грохот стоял невообразимый. Ядра, пущенные почти в упор, крушили борта греческих кораблей, ломали весла, кромсали палубы, усеивая их окровавленными обломками и телами.
Но греки не сдавались. Несколько кораблей, пользуясь замешательством, сумели подойти ближе. С их палуб полетели горшки с «греческим огнем» (секретным оружием Византии, которое в этой альтернативной истории было известно и египетским грекам). Горящая жидкость попала на палубу одного из фрегатов. Вспыхнул пожар. Но карфагеняне были готовы. Команды пожарных с мешками с песком и кожаными бурдюками с водой бросились тушить пламя. Другие греческие корабли попытались взять на абордаж, но высокие, почти вертикальные борта «Харибд» и фрегатов нового типа делали это крайне сложным. А карфагенские морские пехотинцы осыпали абордажные команды градом дротиков и стрел.
Тогда Гасдрубал решил применить «козырь».
— «Дыхание Сциллы» на левом борту! Цель — та бирема, что лезет на абордаж!
С борта «Харибды-1» выдвинулась медная труба, похожая на голову гадюки. Механики начали отчаянно качать меха. Раздался шипящий, свистящий звук, и из трубы вырвалась узкая, невидимая на расстоянии, но смертоносная струя перегретого пара под высоким давлением. Она ударила в скученных на палубе греческих гоплитов, готовившихся к прыжку.
Эффект был ужасающим. Люди не горели. Они варились заживо в своих доспехах. Раздались нечеловеческие вопли. Пар, ударяясь о дерево, конденсировался, обжигая всех вокруг. Палуба биремы превратилась в адскую кухню. Выжившие в ужасе бросались за борт.
Это зрелище сломило дух многих. Несколько греческих кораблей начали отходить, пытаясь вернуться в гавань. Но путь назад был отрезан своими же. В узком входе началась давка. Корабли сталкивались, ломали друг другу весла.
— Фрегатам! Зажигательные ракеты! По тем, что в проходе! — приказал Гасдрубал.
С фрегатов «Сирокко» взмыли в небо десятки примитивных ракет «Плач Сатурна». Они были неточны, но их было много. Они падали на скученные корабли в проходе гавани, взрываясь снопами зеленого, красного и белого пламени. Огонь быстро перекидывался с одного судна на другое по смоленой обшивке и промасленным канатам. Вскоре весь вход в Большую Гавань превратился в гигантский костер. Горели корабли, горела вода, разлитая по ней нефть. Дым столбом поднимался к небу, закрывая солнце.
Никанор на своем тонущем «Посейдоне» видел это. Видел гибель своего флота, своей гордости, своего мира. Он стоял на корме, истекая кровью из раны в боку, и смотрел, как «Харибда-1», неповрежденная, величественная, медленно приближается, чтобы добить его. Он выхватил меч и бросился за борт, предпочитая смерть в воде плену.
Битва, вернее, избиение, длилась менее двух часов. Из тридцати греческих кораблей, вышедших навстречу, уцелели и сдались только пять. Остальные были потоплены, сожжены или сели на мель. Карфагенский флот потерял один фрегат (сгоревший дотла) и получил повреждения на нескольких других. «Харибды» отделались царапинами.
Гасдрубал приказал прекратить огонь. Он смотрел на горящую гавань, на обломки кораблей, на сотни тел, качающихся на воде. Пахло гарью, кровью и жареным мясом. Он почувствовал тошноту. Это была не победа. Это была бойня. Технологическая казнь. Он выполнил приказ брата. Он очистил путь. Но цена...
Он махнул рукой сигнальщику.
— Сигнал городу. И брату. Мы вошли в гавань.
Над дымящимися руинами царского флота взвились три зеленые ракеты. Опоздавшие на несколько часов. Теперь они означали не тайный успех, а открытый триумф силы.
Часть 4. Падение Дома Птолемеев
В городе, когда началась канонада, а затем над гаванью поднялся черный дым, началась паника. Жрецы, поняв, что их план рухнул, но победитель определился, действовали быстро. Унифер, облачившись в полные регалии верховного жреца Амона-Ра, вышел на главную площадь перед дворцом. Его сопровождала храмовая стража и египетские солдаты.
— Народ Александрии! — его голос, усиленный медными рупорами, гремел над толпой, собравшейся в ужасе. — Боги сказали! Слабый царь, поправший Маат, навлек гнев небес! Посмотрите на гавань! Это пламя очищения! С Запада пришел избранник Амона-Ра, железный фараон, чтобы восстановить порядок! Не сопротивляйтесь! Откройте ворота! Примите своего нового владыку, дарующего силу и справедливость!
Его слова, подкрепленные зрелищем горящего флота и явным превосходством новой силы, подействовали. Толпа, ведомая жрецами и подставными лицами, двинулась ко дворцу. Стража, часть которой уже была куплена, а часть была в смятении, не оказала сопротивления.
Птолемей IV и Агафокл, прервав репетицию праздника, в панике пытались понять, что происходит. Услышав грохот орудий и крики толпы, они попытались бежать через потайной ход к маленькой лодке у царской пристани. Но путь им преградили солдаты Паэсиса. Фаворит Агафокл был зарублен на месте. Птолемея, рыдающего и умоляющего о пощаде, схватили и под конвоем доставили в тронный зал.
Когда Ганнибал во главе Первого легиона подошел к открытым воротам Александрии, его встретила не армия, а процессия жрецов во главе с Унифером, которые пали ниц и преподнесли ему на золотом блюде ключи от города и корону Нижнего Египта.
— Фараон, посланный богами, прими свой город! — провозгласил Унифер.
Ганнибал, не слезая с коня, взял корону. Она была тяжелой, из золота и лазурита, с изображениями уреев. Он посмотрел на нее, потом на Железный Венец у себя на голове. Он медленно возложил египетскую корону поверх железной. Символический жест.
